Моя маленькая любовь

Сорок третья

Балфурин замок Маккианонов.

Северное нагорье, Шотландия.

Этот крик должен прекратиться!
Он был не в силах больше слышать его, но знал, что не сможет помочь этим людям. Его семья, его клан, его друзья с которыми они еще вчера носились верхом по вересковым лугам, его мать — м-м, нет, с его матерью дело обстояло иначе — ее убийство стало предзнаменованием этой… этого… варварского…
Он отвернулся, проклиная себя за трусость. Если он не может спасти их или умереть вместе с ними, он, по крайней мере, должен запечатлеть все это в своей памяти. Он обязан это сделать, чтобы отомстить за их смерть. Каждому убийце в отдельности.
«Месть не вернет к жизни мертвых»

Сколько раз его отец повторял эти слова? Когда-то Дик верил ему. Верил в него, но это было до того момента, когда он увидел своего могучего, мудрого и замечательного отца в залитой кровью рубашке, склонившимся над телом матери. С острия сжатого в руке кинжала падали вниз тяжелые капли.
Диксон Маккианон , единственный сын лэрда Маккианона , стоял над провалом, не сводя глаз с подступающей к утесу долины, в которой в сотнях футов под ним раскинулось селение. Он пытался понять, почему этот день стал таким черным. Еще вчера все было прекрасно, и его жизнь была исполнена простыми радостями юноши, который рано или поздно станет правителем этих цветущих гор. Но наступило это злосчастное утро, и вместе с ним в сердце Дика вошла скорбь.
Обнаружив отца над истерзанным телом матери , Дик бежал, найдя убежище в густых лесах шотландских гор, где бродил весь день.Дух его метался, терзаемый то горем, то.
Постепенно чувства притупились, Дик погрузился в состояние непонятной отрешенности. В сумерках он направился назад, к замку чтобы бросить в лицо своему родителю обвинение в убийстве — в последней попытке постичь смысл того, что он видел, если смысл этот вообще можно было постичь. Но теперь, стоя на возвышающемся утесе, четырнадцатилетний сын Ронина Маккианона осознал, что случившееся было лишь началом его страшного сна. Замок Балфурин был осажден, языки пламени поглотили деревню, а между столбами огня и грудами мертвых тел неистово метались люди. Бессильный что-либо сделать, Дик видел, как бегущий со всех ног мальчонка налетел на острие меча одного из осождавших у какой-то лачуги. Дик содрогнулся, — это были всего лишь дети, но дети могут вырасти с желанием отомстить, а сассенахи никогда не позволяют зернам ненависти пустить корни и принести смертоносные плоды. В свете огня, пожирающего хижину, он увидел, что сассенахи многократно превосходят числом его соплеменников. «И ведь словно знали, что мы не сможем им противостоять», — подумал Дик ,он ненавидел свои четырнадцать, лет. И хотя для своего возраста он был высок и крепок и по его плечам можно было представить ту немалую силу, которую он со временем обретет, он знал, что с дюжими сассенахами ему сейчас не совладать.

Они были воинами,для них Дик стал бы не большей помехой, чем настырный щенок, тявкающий на медведя. Он мог бы броситься в кипящую внизу битву, но гибель его принесла бы пользы не больше чем смерть того мальчика, случившаяся несколькими минутами ранее. Если ему суждено умереть этим вечером, его смерть запомнится многим, поклялся Дик .
«Берсерк», — казалось, прошептал ветер.
Дик поднял голову, прислушиваясь. Сегодня не только рушится его мир, — в довершение ко всему ему чудятся голоса! Уж не суждено ли ему потерять разум, прежде чем завершится этот ужасный день? Он знал, что легенда о берсерках не более чем… одна из легенд.
«Взывай к богам», — прошуршали ветви шелестящих сосен.
— К кому же еще? — пробормотал Дик .
А что же тогда он постоянно делал с тех самых пор, когда в девятилетнем возрасте впервые услышал эту потрясающую легенду? Берсерков не существует! Это всего лишь дурацкая сказочка, которую рассказывают шаловливым ребятишкам, Чтобы напугать их и заставить слушаться.
«Бер… серк…», — на этот раз звук был более отчетливым и слишком громким, чтобы Дик мог объяснить его игрой воображения.
Дик завертел головой, заглянул за скалы, громоздившиеся у него за спиной. Провал представлял собой нагромождение валунов — стоящих обособленно огромных камней, отбрасывающих в ярком свете луны неестественные тени. Ходили слухи, что это священное место, где вожди минувших эпох собирались, чтобы замышлять войны и вершить судьбы. Такое место могло бы без труда убедить юную душу поверить в существование Дьявола. Дик напряженно прислушивался, но ветер доносил лишь крики его соплеменников.
Как все-таки скверно, что эти языческие сказки лгут! Легенда утверждала, что берсерки могли передвигаться с такой скоростью, что до самого момента атаки были невидимыми. Они обладали сверхъестественными способностями: тонким нюхом волка, слухом летучей мыши, силой двенадцати человек и зрением орла. Когда-то берсерки были самыми бесстрашными и могучими воинами из тех, кого видела Шотландия за много веков. Они составляли костяк армии викингов Одина. Легенда утверждала, что они могли принимать облик волка или медведя с той же легкостью, с какой принимали человеческий. И всех их отличала одна особенность — глаза дьявольской голубизны, сияющие подобно раскаленным углям.
«Берсерк», — вздохнул ветер.
— Берсерков не бывает, — мрачно поведал ночи Дик . Он уже не тот глупый мальчишка, которому может вскружить голову перспектива обладать неодолимой силой; и не тот юнец, который когда-то был готов отдать свою бессмертную душу за безграничную силу и власть. К тому же у него темно-карие глаза, и такими они были всегда. Кареглазый берсерк — неслыханная вещь!
«Позови меня».
Дик вздрогнул. Эта последняя вспышка его воображения была уже командой — несомненной и настойчивой. Волосы на затылке встали дыбом, по коже пробежали мурашки. Ни разу за все те годы, когда в своих играх он вызывался в берсерки, ему не доводилось испытывать ничего подобного. Кровь пульсировала в венах, он чувствовал, что балансирует на краю бездонной пропасти, манящей и отталкивающей одновременно.
Долину заполнили крики. Дети гибли один за другим, а он все стоял высоко над полем битвы, бессильный изменить ход событий. Он был готов пойти на все, чтобы спасти их: отдать, продать, украсть, убить — на все.
Когда крошка со светлыми локонами, вскрикнув, выдохнула в последний раз, по его щекам потекли слезы. В ее жизни уже никогда не будет ни материнских рук, ни милого дружка, ни свадьбы, ни деток — не будет ни единого вздоха драгоценной жизни. Кровь залила ее платьице, и, словно зачарованный, Дик был не в силах оторвать глаз от этого зрелища. Весь окружающий мир ограничился узким туннелем его взгляда, и в конце этого туннеля кровь на груди девочки расцветала огромным темно-красным водоворотом поглощающим его все глубже и глубже… Что-то надломилось у него внутри.
Закинув голову назад, он закричал, и от камней эхом отразились слова:
— Услышь меня, Один, я вызываюсь в берсерки! Я, Диксон Икарэс Маккианон , отдаю свою жизнь — нет, свою душу — в обмен на отмщение! Я готов стать берсерком!
Спокойный ветерок внезапно обрел неистовую силу, взметнув в воздух листья и комья земли. Дик вскинул руки, закрывая лицо от их безжалостных ударов. Ветки ломались, не в силах противостоять яростному урагану, и бились о его тело словно копья, неловко пущенные кем-то из крон деревьев. Ночное небо затянули черные тучи, в мгновение ока заслонившие собой луну. Ветер выл и крики доносившиеся снизу, уже не были слышны. Внезапно ночь озарилась вспышкой ослепительно голубого света, и Дик ощутил… что его тело меняется.
Он почувствовал, как глубоко внутри него происходят странные перемены, и зарычал, оскалив зубы.
Он вдруг уловил десятки различных запахов происходящей внизу битвы: ржаво-металлический запах крови… сталь… ненависть.
Подобраться к ним и всех уничтожить, пока они мешкают, словно ступая по мокрому песку, было до смешного легко. Без труда всех уничтожить! Без труда…
Дик часто задышал, до отказа наполняя грудь воздухом и готовясь ринуться в раскинувшуюся внизу долину. Когда он бросился в стихию расправы, от стен каменной чаши, окружавшей долину, отразились раскаты смеха. И лишь когда сассенахи стали падать под ударами его меча, он понял, что смех этот срывается с его собственных губ.Несколько часов спустя Дик брел, спотыкаясь, через горящие развалины Уцелевшие жители деревни помогали раненым, с опаской поглядывая на молодого Маккианона .
— Почитай, шесть десятков порешил ты, сынок, — прошептал ясноглазый старик проходящему мимо Дику. — Отец твой и тот в свои лучшие годы не смог бы себя так показать. Берсеркства в тебе поболе будет.
Изумленный, Дик поднял на него глаза. Но прежде чем он успел спросить, что старик хотел этим сказать, тот уже скрылся в клубах дыма.
— По трое падали они парень, — крикнул ему кто-то еще.
Какой-то ребенок обнял Дика за колени.
— Ты мне жизнь спас, еи-еи! — завопил мальчуган.
Улыбнувшись мальчишке, Дик повернулся к его матери. Та перекрестилась, но благодарности в ее взгляде явно не читалось. Улыбка Дика погасла.— Я же не чудовище какое…
— Я знаю, кто ты есть, парень. — Она смотрела ему прямо в глаза, ее резкие слова камнем падали Дику в душу. — Я в точности знаю, кто ты есть, и думать об этом не стану. Шел бы ты, парень, — твоему отцу худо.
Дрожащий палец женщины указал на последний ряд дымящихся домов. Щуря глаза от гари, Дик пошел вперед. Никогда еще в жизни он не чувствовал себя таким опустошенным. С трудом переставляя ноги, он завернул за одну из уцелевших лачуг и замер на месте.
Весь в крови, на земле лежал его отец, неподалеку в грязи валялся брошенный меч.
Боль и злость боролись в сердце Дика , наполняя его странной пустотой. Он смотрел на отца, но перед его мысленным взором всплыл образ мертвого тела матери, вдребезги разбивая остатки его детских иллюзий. Этот вечер дал жизнь не только необыкновенному воину, но и человеку из плоти и крови, очень чувствительному и ранимому.
— Зачем, отец? Зачем? — голос Дика резко оборвался. Ему никогда уже не увидеть, как улыбается мать, не услышать ее песен, не участвовать в похоронной церемонии, — он покинет Балфурин как только услышит ответ отца, иначе он не сможет сдержать гнев и обратит его против собственного родителя. Кем же он будет после этого? Ничуть не лучше отца.
Ронин Маккианон застонал. Его залепленные засохшей кровью глаза медленно приоткрылись, и он взглянул снизу вверх на сына. Когда он заставил себя говорить, из уголка губ заструилась алая ленточка.
— Мы… рождаемся… — Его слова оборвал приступ мучительного кашля.
Дик схватил отца за плечи и, не обращая внимания на исполненную болью гримасу Ронина, немилосердно встряхнул его. Прежде чем уйти, он добьется от него ответа, он выяснит, что так взбесило отца, заставив его лишить жизни мать, иначе его всю жизнь будут мучить оставшиеся без ответа вопросы.
— Что, отец? Говори же! Зачем ты это сделал?Ронин мутным взором старался отыскать глаза Дика .
Торопливо и неглубоко вдыхая дымный воздух, его грудь вздымалась и тут же опадала.
— Сын, тут ничего не поделать… об осаде я знал … не хотел что бы ее мучали… мы такими рождаемся , — произнес он с непривычной ноткой сочувствия в голосе.
Дик с ужасом глядел на отца.
— Это все, что ты можешь сказать? Я не верю тебе — ты лжешь. Ты лжешь!!! — Дик вскочил на ноги и попятился.
С трудом приподнявшись на локтях, Ронин Маккианон вскинул голову, указывая на свидетелей ярости Дика — останки воинов сассенахов , буквально искрошенных на куски.
— Это сделал ты, сынок.
— Я убивал не ради убийства! — Дик , не вполне уверенный в истинности своих слов, перевел взгляд на изуродованные тела.
— Это часть… природы сын . С этим ничего не поделать, сын.
— Не называй меня сыном! Я больше никогда не буду твоим сыном, и во мне нет твоей болезни. Я не такой, как ты, и никогда не буду таким!
Ронин вновь опустился на землю, что-то неразборчиво бормоча. Дик не хотел слышать что. Более ни секунды он не станет терпеть отцовской лжи. Повернувшись к отцу спиной, он смотрел на то, что осталось от деревни . Уцелевшие жители толпились небольшими группками, наблюдая за ним в совершенном молчании. Отведя глаза от этой картины почтительного осуждения, которую он будет помнить до конца своих дней, Дик устремил взгляд к темному камню замка Балфурин, врезавшегося в склон горы и возвышавшегося над деревней. Когда-то Дик не желал ничего более, чем поскорее вырасти и помогать отцу править Балфуином а со временем перенять у него бразды правления. Тогда ему хотелось, чтобы просторные залы всегда наполнял звонкий смех матери, а во время веселых разговоров был слышен громоподобный голос отца. Он мечтал о том, что благодаря его мудрому правлению клан будет преодолевать житейские невзгоды, что однажды он женится, и у него будут сыновья. Да, было время, когда он верил, что все так и будет. Но не успела луна пересечь небо над Балфуином как все его мечтания, вся его сущность, до самой последней капли, все, что было в нем человеческого, обратилось в прах.
Добрую часть дня потратил Дик прежде чем снова вернулся в свое убежище — густые леса шотландских гор. Он никогда не сможет возвратиться домой. Его мать мертва, замок разграблен, а жителям деревни он внушает страх. Слова отца «мы такими рождаемся» неотступно следовали за ним: они все безжалостные убийцы, способные отнять жизнь даже у тех, кому клялись в любви. «Это безумие», — думал Дик —но ведь так сказал ему отец.
Испытывая сильнейшую на своей памяти жажду, Дик почти ползком добрался до озерца в небольшой долине, раскинувшейся за провалом. Какое-то время он лежал на земле, совершенно обессилев. Когда же слабость и головокружение немного отступили, Дик , подтягиваясь на локтях, стал подбираться к живительной влаге. Сложив пригоршней ладонь и наклонившись над чистой сверкающей гладью, он замер, загипнотизированный своим дрожащим отражением.
Из воды на него смотрели глаза ледяной голубизны…