Моя маленькая любовь

Сорок шестая

Лавинья застыла, услышав стук в дверь. Она еще съежилась и осталась лежать в кровати. Стук повторился снова.
— Уходите! — приказала она.
Последовала короткая пауза.
— Хозяйка ? — голос явно принадлежал женщине. Лавинья выскользнула из постели и подошла к двери. Перед глазами предстало лицо Мери — миссис Берроу приглашает вас присоединиться к ней и выпить по чашке шоколада.

— Вы приготовили шоколад? — спросила удивлённо Лавинья .
— Конечно миледи —стараясь выглядит как можно высокомернее произнесла женщина. —но на долго ее не хватило и она засмеялась.

Поддавшись порыву Лавинья тоже прыснула смехом и так посмеиваясь они обе побежали вниз.

В гостиной стоял большой поднос, застеленный белой салфеткой, на нем стояли тарелки чайник , яйца всмятку и слегка намазанные маслом тосты.

Как Вы моя дорогая?— воскликнула вскочив с кресла Берроу — .

Не обращая внимания на гримасы своей госпожи женщины усадили ее в кресло и начали хлопать вокруг нее.

Немного поворчав, Лавинья приступила к еде, все время притворяясь, что делает это только им в угоду.

Лавинья размышляла , еще не старая дева. хорошее происхождение, неплохая фигура, и нет никаких оснований отказываться от жизни!
Отказываться от жизни? Я вовсе от нее не отказываюсь. Я пытаюсь найти свою дорогу. И решительно настроена сделать это, и именно так, как я того хочу!

Лавинья , вскочила и стала вышагивать по комнате. Она не могла бы больше рассчитывать на подобающий брачный союз. Она была обесчещена, и даже если бы попыталась скрыть данный факт, то он, в конечном счете, выплыл бы наружу. Но как объяснить это двум добрым женщинам .

«О, Боже, — взмолилась Лавинья , — не вынуждай меня говорить им правду».

Мери видя нервозное состояние хозяйки взяла поднос и вышла из комнаты, тихонько прикрыв за собой дверь. Чуть впереди также открылась дверь, и в холл вышел Дик .

Мери резко остановилась. Он оказался между нею и лестницей. Она конечно могла сбежать , вернуться в гостиную или смело взглянуть ему в глаза.
Сложив руки на груди, шотландец прислонился к стене и явно. ждал ее приближения.

Подбородок у Мери упрямо взлетел вверх. Ее не запугать какой-то грубой силой! Даже если в нем более шести футов роста, а плечи такие широкие, как… что ж, такие широкие, как и любые другие плечи. Она не станет она из-за него нервничать. Еще чего! Она крепче вцепилась в тяжелый поднос, по непонятной причине чувствуя себя спокойней, пока он находился между ними, и с высоко поднятой головой двинулась вперед.
В глазах Дика вспыхнула искра изумления.

Она что, испытывает его?

Мери хотела проскользнуть мимо с показным безразличием, хотя сердце ее колотилось гораздо сильнее обычного. Она уже добралась до кухонной двери , когда Дик произнес на испанском:
— Senorita , в ваших волосах запутался огромный паук. Позвольте мне вытащить его.
Он ждал, что же она предпримет: обернется, закричит, начнет рвать на себе волосы или в неведении продолжит свой путь.
Она просто замерла.

Мгновение Дик ждал, озадаченный, а затем шагнул к ней:

— Senorita ?-

Она не двигалась. Дик коснулся ее плеча. Боже! Она дрожала, как осиновый лист. Он слышал, как слегка постукивала посуда на чайном подносе.
Он быстро развернул ее к себе лицом и испытал потрясение, увидев панический ужас, застывший в ее глазах. Лицо у Мери стало мертвенно бледным, а лоб покрылся потом . Мери судорожно сглотнула. Сухие, омертвевшие губы жалобно прошептали:
— Пожалуйста, уберите его.
Дик несколько секунд смотрел на нее , пораженный столь неожиданно сильной реакцией.
— Пожалуйста, — прошептала она снова, дрожа в его руках.
— Моя бедная девочка. Я сожалею, — произнес он, полный раскаяния. — Нет никакого паука. Совсем нет.

Дик взял поднос из ее податливых рук и поставил на первое подвернувшееся для этого место , не отводя от нее взгляда.
Она не понимающе уставилась на него.

Он обхватил ее за плечи и слегка встряхнул, чтобы вывести из столбняка, в который поверг ее ужас.
— Нет никакого паука. Я придумал его… — объяснил он извиняющимся тоном. — Это была уловка.
Рот у Мери приоткрылся, и она снова начала дышать, глубоко и судорожно.
— Я сожалею, — повторил он. — Я всего лишь хотел узнать, понимаешь ли ты по-испански.
Она смотрела на него в замешательстве, слабо соображая, мучимая остатками неконтролируемого страха перед пауками.

— Я говорил по-испански, понимаешь.
Его теплые руки поддерживали ее за плечи.
Она продолжала дрожать, и неожиданно для себя он растрогался.

Не зная, что еще сделать, чтобы искупить свою вину, он обнял Мери и притянул к себе, шепча ей на ухо нечто успокаивающее что пришло в голову,а пришел гэльский.

- Mo chridhe,rùnag -

Он медленно вдохнул. Что за аромат окутывал ее?

В нем улавливалось нечто мучительно знакомое. Его руки напряглись.
Ему и в голову не приходило, что совершенно неподобающе вести себя так с ней. Ведь она простая служанка .

Когда то они с Девлином частенько приносили в дом различных животных, попавших в беду: полуутопленных котят, раненных птиц, — и сейчас, дай он себе труд задуматься, то любому, кто ни спроси, объяснил бы, что просто старается утешить и ободрить перепуганную девушку.

Она же чувствовала себя вполне уместно там, где теперь находилась.

Щека Мери оказалась прижата к его груди, голова покоилась под его подбородком. Она чувствовала тепло его дыхания, шершавость его небритой щеки, прижавшейся к шелку ее волос, когда он осторожно сместил свое лицо. Она слышала ровные удары его сердца. Его сильное тело покачивало ее, словно в колыбели, защищая и успокаивая.

Очень давно Мери не обнимали столь утешительно, она хотела отдаться во власть этого объятия — разве можно устоять перед таким порывом? Она почувствовала, как его широкая сильная рука успокаивающе движется вверх-вниз по ее спине, и внезапно ее пробила дрожь понимания.
Постепенно Мери начала осознавать, кто и почему ее держит. Она попыталась вывернуться из его сильных рук. Дик же не торопился ее отпускать, поэтому, собрав все свои силы, она резко толкнула его в грудь и вырвалась из его объятий, взлохмаченная и тяжело дышащая, с порозовевшим от смущения лицом.
— Что это за уловка такая !
Она постаралась пригладить волосы и привести в порядок платье.
От ее слов Дик почувствовал себя еще более виноватым, и ни с того ни с сего его затопил гнев:
— Нет, черт возьми, вовсе нет, ты, маленькая ведьма! У меня нет привычки развлекаться с неряшливой кухонной прислугой. Я всего лишь утешал тебя.
Она впилась в него взглядом, не зная, что рассердило ее больше: его действия несколько минут назад или описание ее теперешнего вида.