Моя маленькая язва

Глава 1. Юля

— Юль, ты где летаешь? — слышу голос мамы. Недовольный, как обычно. Она вообще бывает довольна? Верчу головой по сторонам и замечаю ее уже у другого отдела. Ох, я снова не заметила, когда она убежала. Я просто слушаю аудиокнигу, мне вообще не до выбора помидоров сейчас!

Толкаю уже забитую продуктами до верха тележку и качу к маме. Клянусь, эта тележка весит больше, чем я, что она там накупила?

Естественно, все самое вкусное, даже не сомневайтесь. Для пятничных посиделок с семейкой Ткачевых только так. Честное слово, она их детей любит больше, чем меня! Чем нас. Мы с братом вечно «не такие», зато пятилетнее исчадие ада по имени Ада (как иронично) — прекрасный ребёнок. Этот ребёнок порвал мне три книги любимого цикла! Я, когда полки увидела, чуть с ума не сошла.

«Юль, успокойся, просто книги. А она просто ребёнок».

Просто книги — никогда не были для меня просто книгами, но кого волнует, да?

А, ну и, конечно, Рома. Ромочка. Ромашка. Ромик, Ромка, лучший в мире парень. На деле же двадцати двух летний придурок. Идиот и кретин. А ещё придурок. Я уже говорила, да? Просто он придурок, позвольте мне слабость повторяться в оскорблениях. Какого черта мой брат Юрка считает его своим лучшим другом, я не знаю. Возможно, он тоже немного придурок, иначе я не знаю, как объяснить это всё.

— Как думаешь, килограмма хватит? — спрашивает мама, рассматривая помидоры. Я не отвечаю, в этом нет смысла. Она спрашивает для того, чтобы не стоять молча и в итоге возьмет сама столько, сколько посчитает нужным.

Вздыхаю. Я домой хочу.

— Привет, Клубничка, — на плечи опускается тяжелая рука. Я зажмуриваюсь. Ну какого черта именно он?!

— Привет, Ромочка! — сияет моя мама при виде этого придурка. В который раз я повторяюсь? — А мы вот готовимся к вашему приходу! Тебя ждать?

— Конечно, Виктория Сергеевна, — козел ослепительно улыбается, я точно знаю, и руку с моих плечей не убирает. — Как же я пропущу? Пятница — мой любимый день недели! Да, Клубничка?

— Конечно, Ромашка, — говорю сквозь зубы, пытаясь улыбнуться, но это больше похоже на звериный оскал. Ну как звериный... У хомяков бывает оскал?

Я ненавижу прозвище Клубничка. А он ненавидит Ромашка.

А ещё мы всей душой ненавидим друг друга, но наши родители искренне верят в то, что мы дружим. Мы хорошо притворяемся. Чтобы не расстраивать их. Они слишком впечатлительные.

— Я побегу, ладно? До вечера! Пока, Клубничка, — на мою щеку опускается противный слюнявый поцелуй и я показательно вытираюсь, чтобы он увидел. Но придурок только смеётся и я закатываю глаза.

Улыбка с лица мамы пропадает сразу же, конечно, причина радости же ушёл, а я могу быть причиной только закатывания глаз.

Наконец-то мы заканчиваем скупать все продукты в супермаркете, очевидно, мама решила оставить немного и другим людям.

Стоим на кассе примерно целую вечность, количество пакетов даже считать нет смысла.

— Сейчас будешь помогать мне, — говорит мама, когда мы отходим от кассы, но вдруг нас тормозит охранник.

— Что случилось? — спрашиваю.

— Покажите карманы, будьте добры, — обращается он ко мне. — Покупатели видели, как девушка в светлом свитере украла две шоколадки, нам нужно проверить.

Паника охватывает меня с головой. Я не брала шоколад, очевидно это кто-то другой в белом свитере, но сама ситуация не дает мне покоя, сердце стучит слишком быстро.

— Юля... — рычит мама.

Я лезу в карманы широкой расстенутой ветровки, чтобы доказать, что я не виновата, но рукой нащупываю два батончика и сердце останавливается к чертям.

Я убью его. Я просто его убью.

— Ты что, украла шоколад?! — убийственно-спокойный голос мамы действует на меня так, словно в голову разрядили целую обойму из автомата.

Достаю из кармана два «Сникерса», держу их на ладони и дрожу, как последний оставшийся на дереве листок в ноябре.

— Мам, я не брала, это ошибка какая-то!

Под веками собираются слёзы, это совершенно не смешная шутка, он что, не понимает, что переборщил?!

Мама не убьёт меня, конечно, за это. Она не так плоха, как кажется. Просто, ну... Среднестатистическая мама. Может обнять, а может ругаться. Не бьет, не унижает, игнорирует чаще.

— Так, — она зажимает виски пальцами. Думает. Всегда так делает, когда на пороге нашей жизни появляется катастрофа широкого масштаба. Сейчас точно она, я клянусь!!! — Ей тюрьма не светит? — спрашивает она охранника.

Он посмеивается.

— Вряд ли.

— Отлично. Тогда возвращайся, как разберёшься, — кивает она мне. Бросает? Серьёзно?.. — Ей уже есть восемнадцать, так что мое присутствие не имеет смысла. Иначе я не успею приготовиться к ужину, если останусь тут еще хотя бы на полчаса.

И она... Уходит. Клянусь. Толкает набитую тележку пакетами и просто уходит, оставив меня одну с этим чертовым шоколадом.

— Она всегда так? — спрашивает охранник. Киваю. Что врать? Он сам всё видел. — Понятно. Иди домой, но больше так не делай, — вздыхает он.

— Я хочу оплатить, — качаю головой, понимая, что мне и правда необходим сейчас гормон радости. О фигуре я не беспокоюсь, поэтому ем, что душе угодно. Нет фигуры, нет проблем. Я бревно, прямоугольник, плоскодонка и еще много всяких слов, которые слышала в школе. Тощая я, короче. Когда-нибудь заработаю кучу денег и обязательно сделаю себе грудь.

О чем я вообще думаю. Господи…

Охранник оказывается крутым дядькой, он разрешает купить мне шоколад и даже дарит конфетку. Но я точно знаю, что в этот супермаркет я больше ни ногой.

Все, нет-нет, моя психика не выдержит этого позора. Буду ходить в тот, что в трех домах отсюда. Главное, если встречу там Рому, не дать ему подойти близко.

***

Домой не иду, не хочу. Мама прочитает мне лекцию о том, как важно помогать родителям и все прочее, но я не хочу. Мне обидно и больно и эту обиду я хочу пережить с шоколадкой в руках катаясь на качеле.