Моя мама - ведьма. Приют для маленьких волшебников

Глава 9. Рука помощи лишней не бывает

Странное оказалось чувство — когда к твоей груди прижимается плачущий навзрыд ребенок. Девчонка совсем, хрупкая, уязвимая.

— Тише, тише, цветочек, — шепчу я и оглаживаю малышку по пышным, непослушным волосам, — не все то горюшко, что глазам кажется. Ну потерялась ты, что ж теперь. Найдем мы твой дом. И матушку с батюшкой.

— Нет… — отчаянно вскрикивает девочка впиваясь в мой рукав и даже умудряясь царапать кожу под ним, — некого искать.

— Как это некого? — удивленно повторяю я, — неужели ты сирота, цветочек? Как же так вышло?

Я прямо чувствую как обмирает в моих руках худенькое девчоночье тело. Костянеет, как будто лютый ужас её пробрал. И затихает, будто боясь даже пикнуть.

Ох, нечисто тут дело, ох, нечисто!

— Ладно, — говорю мягко, чтобы успокоить девочку, — оставь свои секреты при себе, цветочек. Только я не знаю как у тебя, но лично я сейчас хочу погреться у теплой печки. И поесть чего-нибудь человеческого. Я с утра кроме пары яблок ничего не ела. А ты?

Девчонка отмирает. Отодвигается от меня. Стирает с щек слезы, хотя скорее — просто размазывает по ним грязь. Заметив, что я смотрю на неё непрерывно, ожидая ответа на свой вопрос, тоже с некоторой досадой потирает живот. Кажется, у нас с ней примерно один и тот же счет.

— На берегу есть плот. Я на нем сюда приплыла. Можем попробовать доплыть на нем обратно.

— К-куда? — тихо попискивает моя найденка, — где ты живешь? В деревне?

— Нет, — качаю я головой, — в сторожке в лесу, недалеко от гарнизона нагов.

— Х-хорошо, — решается-таки девочка. Кажется, мысль о деревне ей не очень понравилась.

Слабо пока представляю, как мы поместимся на том плотике, что ждет нас на берегу. Честно скажем, он и от моего-то веса чуть не уходил под воду.

— Как тебя зовут? — спрашиваю, решая разбираться на ходу, — впрочем, ты можешь не отвечать, я могу и дальше звать тебя Цветочком.

— Гелла, — неохотно перебивает меня девочка. Маленькая колючка явно не хочет позволять мне лишнего. Ну, ладно. Я тоже вроде как не спешу никуда.

— Это мой плот, — неожиданно заявляет девчонка прямо на берегу, — я на нем сюда приплыла.

— А как же он на том берегу оказался?

— Русалки угнали, — недовольно морщит нос Гелла, — я в них шишками кидалась.

— Зачем? — удивленно уточняю я. Конечно, я не знала, как относятся местные к лесной нечисти, но очевидно же, что в любой близкой к лесам местности в первую очередь учат детей основным правилам взаимодействия с мистиками. Да, часто, деревенские перебарщивают, считая, что лучше просто запретить дитяте шастать в лес даже на опушку, нежели объяснять как много нечисти там обитает.

Правило “Не ходи и не трогай” — будет вечным, как мне кажется. Во всех мирах.

— Они обзывались, — неохотно признается Гелла, — когда звали меня поиграть — я им не отвечала. Они разозлились.

— Хм… — в последний момент только соображаю, что слово “занятно” озвученное мною вслух вероятно обидит только-только переставшую от меня отбиваться девчонку. Хотя история про русалок и правда занятная. Их молодняк никогда не выходит к человеческим детям. По тому что их мамки их учат на самом деле точно так же как и людские. Не подходи к двуногим! Не говори с двуногими! Они опасны! А взрослая русалка не предложит человеческому ребенку поиграть, они им неинтересны. Взрослые — тут уже да, есть простор для развлечений.

Значит, каким-то неведомым чутьем русалочки почуяли в сидящей на берегу двуногой свою, лесную сестру. А значит кровь баньши в ней сильна и свежа. Не старше третьего поколения.

И как об этом расспросить, если видно, что тема родителей для Геллы — свежая рана?

Впрочем, ладно, самая актуальная тема сейчас — как нам с ней вместе доплыть до берега.

— Залезай на него, — наконец решаюсь я, — и забери мою сумку.

— А ты? — Гелла подозрительно щурится на меня. Будто подозревает, что в сумке у меня лежит какая-нибудь гадость, а сама я останусь на острове. Несомненно для того, чтобы откопать тут какое-нибудь сокровище.

— А я умею плавать.

Девочке-то я говорю смело, самоуверенно, а сама — стараюсь как можно незаметнее сглотнуть возникший в горле ком. Я не плавала с детства. И там, честно скажем, не очень была в этом хороша.

Помедлив снимаю с себя и сарафан. Даром, что ему уже не навредит речная вода — после утренних-то обливаний, но полохаться в нем по озеру мне будет точно неудобно.

Впрочем, задача оказывается чуть легче. Гелла оказывается легче меня и плот под её весом уверенно держится на воде.

Ну эй, не надо тут намекать, что кто-то очень любит пироги!

Самое увлекательное в моей задаче оказывается — не столько держаться на плаву, сколько толкать впереди себя неожиданно тяжелый плотик. Тот кто его сделал, точно не особенно разбирался в легких породах дерева. Сбил из каких попало бревнышек.

Первые минут пятнадцать мне кажется — все бесполезно. И я как бессмысленный кусок ила бултыхаюсь на одном месте, всей местной нечисти на посмещище. Но потом понимаю — все-таки нет. И глинистый, неровный берег озерного островка медленно, но отдаляется от нас.