Моя мама - ведьма. Приют для маленьких волшебников

Глава 10. Коль опасность за порогом — обожди идти в дорогу

Прятаться нам приходится довольно долго. Гребущие не очень-то торопятся на встречу с юной баньши, то ли боятся, то ли силы берегут. Так или иначе — но мне приходится почти час болтаться по горло в воде, притаившись между колючими ветвями недопотонувшей ели. Гелла за это время успевает промерзнуть до костей. И до громко начинает стучать зубами, что даже удивительно — как это нас не услышали в лодке.

Но нет. Не услышали. Не увидели.

Когда вся троица скрывается из виду за заросшим густым лесом островным мысом я позволяю себе толкнуть крохотный плотик моей найденки в сторону берега. Я и сама замерзла. Ноги, кажутся такими невыносимо тяжелыми, ноют с каждой секундой все сильнее…

В какой-то момент кажется — проще разжать руки. Позволить изможденному замерзшему телу погрузиться в темную пучину озерных вод. Опуститься на самое дно…

— Тетя, тетя, что с вами? — Гелла тормошит меня, дергает за плечо. Я понимаю — что уже по самый нос ушла в воду, и если бы не девочка — наверняка утонула бы на самом деле.

Так, а ну-ка!

Торопливо верчу головой.

Заметить русалку сложно, если она сама этого не хочет, правда, когда русалка пытается тебя чаровать — у неё гораздо меньше шансов скрыться от взгляда того, кто знает КАК надо смотреть.

И дело даже не в магии. Даже я, в чьих жилах больше нет ни капли ведьминской сути, в силах заметить как в одном конкретном месте неправильно преломляется свет. И вода подозрительно неподвижна — скрывшуюся от нас русалку огибают по кругу мелкие озерные насекомые и даже плавающий в воде сор.

Для того, чтобы размахнуться и влепить ладонью по воде, отправляя волну брызг в нужную сторону мне приходится разжать пальцы одной руки. Вода тут же напоминает мне, что пловец из меня так себе и даже легонькая озерная волна толкает меня в грудь и под воду. Не без труда выровняв положение тела я впиваюсь глазами в то место, которое приметила до этого.

— Ой! — удивленно вскрикивает Гелла, до этой поры не обращавшая внимания на русалку. А та — с раздражением встряхивающая головой, испаряя из идеально лежащих кудрей долетевшие до неё брызги — смотрит на меня с отчетливой неприязнью.

И тем не менее — заговаривать приходится именно мне.

— Ты пыталась меня утопить, — произношу веско, — разве я что-то плохое тебе сделала?

— Ты ведь ведьма, — в бирюзовых глазах русалки не отражается ничего, кроме холода, — таких как ты мы топим без повода, кому как не тебе знать об этом.

— Ведьма? — удивленно попискивает Гелла, но я вынуждена сейчас сосредоточиться не на девочке, а на русалке. Отвернись я от неё — и она вернется ко мне уже с сестрами, и тут мне уже точно до берега не добраться.

— Я не ведьма больше. Не могу колдовать уже несколько месяцев.

Это ведь смешно. Нечисть должна чуять это первым делом. Она и чует, недаром и кентаврицы так презрительно ко мне обращались, а эта — вообще решила меня зачаровать. Впрочем, теки в моих венах магия кентаврицы может и вовсе со мной не заговорили бы. Ведьм сторонятся многие магические народы. Даром, что уже многих из них защищают законы придуманные людьми, ставящих развитый разум во главе угла.

И тем не менее пухлые, такие кукольные губки, русалки презрительно кривятся.

— Кувшин с каплей воды на дне нельзя назвать сухим. Ручей с пересохшим руслом не станет вдруг горою. И ты, отродье, ничем не отличаешься от своих сестер. Иначе зачем тебе наше дитя?

Пару секунд я всерьез втыкаю, что значит “наше дитя”, а потом до меня доходит. Гелла. Девчонка-полукровка, в которой русалки чуют нелюдскую кровь.

Что ж…

Будем честны и откровенны — в этом случае претензии незнакомой взрослой русалки стоят на твердой почве. Редкая разумная нечисть способна отвернуться от своего попавшего в беду. Вот только есть одно “но”. Меня сюда тоже не “чисть” привела.

— Я здесь по воле Хозяйки Леса, — говорю твердо, глядя русалке в глаза. Мне не страшно, все равно ведь не выплыву, если она мне не поверит, — согласно предсказанию кентавров…

— Дети Центоса не предсказывают. Они читают грядущее, — перебивает меня русалка, и по одному только её пылу понятно, что с кем-то из местного племени она очень дружна.

— Кто-то из них прочел, что без моего вмешательства сегодня это дитя погибнет.

Мой голос немного подрагивает. Я не уверена в том, что поняла кентавров правильно. Они говорили, что если я откажусь плыть на остров — оборвется моя жизнь и чья-то еще. Моя-то жизнь понятно — чем как не угрозой убийства быстрее договориться с малознакомым человеком. Но чью жизнь имела в виду шаманка когда говорила “еще”...

— Предлагаешь мне поверить ведьминскому отродью? — русалка кривит губы, — чьи сестры изводили наших семьями и племенами, лишь бы присвоить волшебные дары? Если даже ты и не лжешь, дитя так же может не дожить до заката.

Сложно с ней спорить, когда знаешь, как начиналась история ведовства. И все-таки — мне не хочется терять лишних секунд. Кто его знает — может те трое с лодки уже вылезли на берег. И решат сначала пройтись вдоль него. И заметят нас, болтающихся посреди озера. Самострел легко достанет до нас и отправит на дно все наши тщетные надежды дожить до ужина.