Моя мама - ведьма. Приют для маленьких волшебников

Глава 14. Всякое село по своему гостям радуется

Перед тем как сделать первый свой шаг за упавший, да почти уже истлевший до трухи плетень, я на всякий случай оборачиваюсь и оглядываю избушку, на предмет того — сможем ли мы как-то обезопасить свое жилище от непрошенных гостей на время отсутствия.

Честно говоря — ничего такого прям очевидного даже на ум не приходит.

Потому что на подрассохшейся двери, не то что замка — одной из петель не хватает. Ни одно из окон не обладает полным комплектом ставень, и местные комары очень тому радовались все последние пару дней, пожирая меня, а со вчера — и Геллу с огромным аппетитом.

Так что в этой ситуации все что мы смогли сделать — это заманить Белену чуть поглубже в лес, чтоб на поляне не мельтешила.

Впрочем, лесных духов такой ерундой не проведешь, они жилой дом даже не по запаху от нежилого отличат. Да и поздно уже было нам от духов прятаться — вчерашнюю плошку со сметаной кто-то дочиста вылизал и под окном бросил. Вся нечисть местная уже в курсе, где тут пакостить. Кентавры в дом ведьмы не полезут, даже если я им овсяное печенье на подоконнике оставлю. А людей, тьфу-тьфу, я еще в такой близи от гарнизона нагов не видела, если не считать вчерашних адептов, охотящихся за Геллой.

Ворона все еще нигде не было ни видно, ни слышно. И да — это было для него странно, но я не располагала сейчас никаким ведьминским арсеналом для его поиска. Он и фамилиаром то моим не то чтобы прям уж был каноничным. Ладно — надо будет, он меня найдет. Всегда находил. Это ж ему по кой-то надо, чтобы я ему его имячко разыскала.

Почему я — и каким это образом, без сил-то, вопрос остается открытым, но дух на него не особенно торопился отвечать.

Да и толку-то отвечать, если ведьма-пустышка все твое красноречье обычным карканьем слышит?

К дороге никакой тропы разумеется не было.

Хотя после того, как мы вышли к небольшому болотцу и довольно просто его преодолели — у меня возникло ощущение, что все-таки тропа когда-то точно была — уж больно удачно были в некоторых местах уронены старые стволы деревьев. Но следов от топора нигде не было видно — поэтому божиться Иссинью-чаровницей я бы за эту свою догадку не стала бы.

Первую часть дороги Гелла шагала бодро, скакала между деревьев козой, собирала землянику и лесные цветы, то и дело принималась ощипывать с подола репейник. Но стоило выйти к проселочной, накатанной тяжелыми колесами дороге — скисла и начала от меня отставать.

— Ты боишься, золотко? — после третьей остановки, когда ждать Геллу пришлось аж пятнадцать минут, потому что девчонка так старательно уверяла меня, что видела медведя и звала меня его разыскать — я оказалась просто вынуждена спросить прямо в лоб.

Девочка надулась, затеребила кончик косы, глядя на меня исподлобья.

— А мы зачем в деревню идем? Ты хочешь сдать меня старосте?

Сначала я удивленно открыла рот, чтобы озадачиться таким идеям.

Потом я этот рот закрыла, потому что в целом — идея была абсолютно здравой. Для обычной девчонки, выросшей в деревне, которая вот буквально вчера была найдена в лесу незнакомой теткой.

Да и незнакомой тетке, то бишь мне, как будто не было поводов оставлять под своей опекой чужую сиротку.

Кто б еще сказал, что мне в целом надо в этой стране, из того что я могу получить. Пока что все чего так трепетно жаждала моя душа — было под запретом и вне закона.

А неча быть такой нахалкой, Рада! Хоти пожалуйста не любви великого раджа Махавирского, и не счастливого материнства над наследным принцем — хоти того, что по зубам твоим будет.

А что по зубам?

Я ж теперь бестолковая, да беззубая.

И сама-то не знаю, как о малышке позаботиться, как защитить — хуже обычной деревенской бабы. Та хоть ухватом с малолетства владеет как копьем, и коромыслом от своих детей упырей отгонит. А я что? Изнеженная ведьма-горожанка, на готовое ковенное ремесло полжизни потратилась.

Видать не особенно широк был выбор у Лесной Госпожи, раз она под мою опеку решила внучку приютить.

— Золотко, я бы не доверила тебя людям, — качаю головой, отстраняясь от зубастой боли, вгрызшейся в спину, — полукровки вроде тебя даже в лесу лучше приживутся, чем с обычными людьми. Так что если в тягость нам вместе будет — сама уйдешь, куда захочешь. Наги, вон, еще утром тебе защиту предлагали. Их можно не бояться, они только на вид жуткие. Но волшебных детей любят и берегут. А ты что думаешь, я тебя с острова вытаскивала, чтобы самой понаблюдать как деревенские в тебя камнями кидают?

— А зачем вообще вытаскивала? — снова этот острый взгляд исподлобья. Кажется, вспомнила девочка про осторожность, пришли в кудрявую головушку нужные вопросы, — чтобы к папке отвести? Дак я не пойду к нему, ни за какие ковриги не пойду. Он меня не любит.

Она сказала это так просто, так буднично, только слезки в темных глазищах на самом дне сверкнули, но не вытекли. Видеть такие вещи — ужасно, просто сердце на разрыв. Не должны дети такое видеть. Не должны про родителей такое знать.

Всякое бывает, не всяк отрок желанен бывает — знамо дело, но не лезь к бабе под подол, коли не готов на своих плечах чудо босоногое таскать. И ведь нельзя ж сказать, что недолюбливал папаша дочку за страшный дар — не так давно ведь узнал про него. А малышка-то его нелюбовь давно видит. Поняла, приняла, в себе закусила. Значит много чего из папаши наружи рвалось — и словес негожих, и затрещин.