Моя мама - ведьма. Приют для маленьких волшебников

Глава 15. Возлюби волчка своего — подставь ему только сладкий бочок.

о таверны мы с Геллой шли не торопясь. Время было обеденное, до заката и соответственно назначенной встречи оставалось еще немало времени. А мне — очень хотелось и осмотреться, и пораскинуть мозгами об услышанном.

Не то чтобы я пребывала в каких-то заблужденьях, но даром что связанные с ковенами ведьмари и ведьмы не селились в Махавире — во многом из-за неизжитой вражды со всеми нелюдями, которые когда-то или сами сбегали в земли нагов, или попросту туда изгонялись теми сердобольными князьками, что не решались рубить головы и жечь на кострах существ, так похожих на обычных людей.

Даже сейчас шагая по улочке деревни я далеко не у всех проходящих мимо меня мужчин и женщин могла понять их вторую ипостась. Ладно — бледнокожие вампиры, этих можно было опознать по слабому свечению кожи на полуденном солнце. К слову, даже местные не гнушались прятать это под тенями широкополых шляп.

Румяный детина у ворот — этот вероятно оборотень. Опознать их достаточно сложно, потому что избыточная волосатость рук и ног во первых хорошо прячется под штанинами и рукавами, во вторых частенько встречается и у людей. Даже опытные ведьмаки в те века, когда еще велась охота на высших оборотней, сохраняющих разум при обращении — предпочитали дождаться полнолуний, когда волосы оборотней становились больше похожи на шерсть их внутренних животных.

Но, кем скажите на милость является вот эта группа бледных девиц, чьи золотые волосы на солнце явно поблескивают зеленоватым отливом. Русальи дети? Или дриады?

Люди тут тоже были, иначе и быть не могло. Когда-то они жили на этих землях вместе с нагами, и не ушли даже во время миграции Нелюдей. Стали первыми, кто не плевался при виде соседки-вампирки, и первыми, кто стал заключать смешанные браки. За прошедшие годы в Махавире человеческая кровь изрядно разбавила нелюдскую, и напротив —— местные Нелюди гораздо более походили на людей, чем к примеру нелюди Завихграда, которых и бояться-то перестали только при коронации Эмиры Мерлианской. А до того, разрешали селиться только на городских окраинах, а браки заключать только внутри Нелюдских диаспор.

Гелла шла рядышком, крепко вцепившись в мою руку, зыркая на всех с опаской. Таких как она — мы не видели, она — наверняка и не чуяла.

Нет, если она не расслабится — на нас наверняка обратят внимание.

Еще спасибо Ведьмина Ока тут ни у кого не было, в такую глушь их видимо не завозили.

И правда — не то что не двор великого раджа, даже не гарнизон. Так, деревушка на торговом тракте, хорошая, крепкая деревушка, аж на три улицы, но народом улице не кишит, кто на огороде, кто в лесу — вон как далеко треск топора с дальнего края деревни разносится.

И все-таки бабки-лоточницы были и тут. Кто с ведром опят, кто с тряпичными куклами, кто с разноцветными петушками.

А детишек похоже в деревне много. Иначе и на лотках блестели бы совсем другие товары.

Я нарочно приостанавливалась у таких лотков, приглядываясь к своей маленькой спутнице. Она поначалу шифровалась, стараясь не выказывать никакого любопытства, но уже вторая бабулька начала с ней ворковать и показывать кукол, вытаскивая из карманов передника разные одежки для неё — и Гелла начала расслабляться. Закопалась в гору кукол на прилавке, постреливая на меня искоса виноватыми глазенками.

Который раз за день я уже испытываю это острое желание воскресить её придурочного папашу и погонять его вдоль деревни с поленом наперевес?

Это же каким надо быть идиотом, чтобы вот так запугать девчонку?

Впрочем, видала я таких и в Завихграде. Которые детей заводят без понимания, но по глупости, просто потому что боги милосердные плодородия мужского насыпали. А ему-то оно и даром не нужно, ему бы лучше чтоб женушка только вокруг него круги нарезала, кашкой с ложечки кормила, да рубахи от заката до рассвета стирала.

Ей же лет восемь, она ж дитенок совсем, вон куколок тряпичных рассматривает, с вышитыми глазками, с восторженными оханьями и аханьями. Даже не рассчитывает ни на что, а расставаться, выпускать из пальчиков так не хочется…

И ведь цена этому счастью — пара медяков, бабка и продает их разве что для окупи материалов, иначе бы бесплатно раздавала.

— У вас сдача будет, бабуля? — произношу громко, чтобы и Гелла вопрос услышала, а сама старухе подмигиваю и головой покачиваю — мол давай, подыграй мне, и вот эта вот звонкая серебрянная дара, которую я на прилавок выложила твоя будет.

Старуха то ли понятливая оказывается, то ли попросту — хорошо знакомая с правилами выживания всех скромных торговцев. Всплескивает руками, хлопает по карману, демонстративно высыпает на ладонь горсть таких же серебряных монет.

— Что же делать? — озадачиваюсь я, откровенно любуясь на вытаращенные глазенки Геллы, — кажется тебе, птичка моя, придется набрать здесь кукол на полную дару. Как думаешь, ты унесешь? Или еще и узелок понадобится прикупить?

Узелок покупать не приходится — обрадованная целой даре бабулька выдает его Гелле просто так, просто скинув с плеч подвыгоревший платок.. Кукол на дару набирается всего пять штук, цельное семейство, зато с приличным гардеробом разноцветных лоскутных одежек.

— Ну князья, не иначе, — фыркаю, разглядывая пестрое богатство собранное придирчивой Геллой, которая в лучших традициях выбрала одежки на которых было больше блестящих бусинок понашито.