Моя мама - ведьма. Приют для маленьких волшебников

Глава 18. Маленькие деточки — вкусные конфеточки

Рядом с мамой спится крепко и спокойно. Это в целом неплохо, хотя в последнее время Вику совсем не нравится, когда сновидений не приходит. Впрочем, иногда — требуется и отдых от ученья, его предупреждали.

Просыпается утром — просыпается и остается лежать с закрытыми глазами. Они вчера не задернули занавеску на окне и в него проникают такие теплые, такие ласковые солнечные потоки.

И кажется, что они прямо сейчас растворят все плохое. Вот все-все-все. И вчерашнюю ссору с дядей, который отказывался раз за разом слышать Вика и соблюдать данное отцом слово. И все те мерзости, что дядя говорил про ведьм, и про маму лично…

Взрослые часто позволяют себе лишнего, даже когда называют себя зрелыми и сдержанными. Позволяют своим страхам и предубеждениям влиять на свои слова и мысли.

Скрипит кровать по ту, другую сторону от мамы. Вик приоткрывает глаза. Встречается взглядом с девчонком и щека раздраженно дергается. Потому что мелкая таращится на него с откровенным недовольством.

Судя по всему, ей тоже не нравится что Вик обнимает маму. Хотя вообще-то это его родная мама. А не просто человек, который тебя в лесу нашел.

Вик не удерживается, и показывает девчонке язык, только не человеческую форму, а нажью, с раздвоенным кончиком. Гелла тихо шипит, и её глаза будто на пару секунд заволакивает абсолютная черная тьма.

Вик аж вздрагивает, и резко садится на кровати. Нет, мама конечно говорила, что у Геллы в крови раскрылся дар баньши, но чтоб вот так, вблизи это увидеть — круть!

Впрочем, он быстро спохватывается, что делать ему нечего — этой фифой интересоваться. Он вообще-то и сам с усам!

Вик вытягивает вперед мизинец и зажигает на его кончике маленький огненный лепесток. Оттопыривает второй палец, и на кончике уже второго ногтя вытягивается оранжевый острый язычок пламени. Соединяет пальцы, когда каждый из них оказывается увенчан рыжей короной и на его ладони расцветает яркая оранжевая маргаритка.

Девчонка насмешливо фыркает и соскакивает с кровати, хотя все время его колдовства наблюдала с открытым ртом. Что ж, это можно засчитать как очко в свою пользу.

Вику напротив, не хочется торопиться, хочется посидеть рядом с мамой — тем более что она с того самого момента как осталась спать одна, начала проявлять какие-то странные беспокойные признаки.

Спала-спала себе тихо, спокойно, а тут вдруг — лицо вдруг замерло, как будто там, во сне маме было безумно больно, пальцы заскребли покрывало, глаза под закрытыми веками заметались.

У Вика свело внутри поджилки, но только глянув на резко побледневшую Геллу он взял себя в руки. Пускай трусит девчонка. А он вообще-то мужчина, и не собирается бросать маму в беде.

Сначала он коснулся маминого плеча аккуратно. Потом потеребил за руку. Потом решился позвать.

Мама села на кровати резко, чуть лбом с Виком не встретилась.

— Тебе кошмар снился, — он чуть-чуть отодвигается, чтобы лучше видеть мамино лицо, — не надо было будить?

— Да нет, милый, все в порядке? — мама, еще бледная спросонья, тем не менее тепло улыбнулась, — не люблю этот кошмар. Он мне за лето поднадоел уже. А вы чего тут расселись как два куренка, которые одно зерно не поделили? Познакомились уже? Викрам, это Гелла, моя лесная подружка. Гелла — это Викрам. Мое лохматое чудовище.

— Угу, о-о-очень приятно, — мрачно тянет Вик, получая ответную кислую улыбку от девочки, усевшейся на подоконнике.

— Я надеюсь, вы оба такие вредные, потому что голодные, — мама укоряюще покачала головой, явно недовольная их взаимной неприязнью, — поэтому пойдем-те милые друзья, позавтракаем и подумаем, какие у нас сегодня планы, кроме того, чтобы до нашей избушки-сараюшки дойдем, да козу подоим?

— Козу? — Вик, который только-только вещмешок, брошенный у двери в руки взял, так и замер, удивленно глазами хлопая, — какую еще козу?

— Говорящую, — язвительно вклинилась Гелла, будто лишний раз подчеркивая, что знает про маму то, чего Вик не знает, — её кстати Беленой зовут. И она очень вредная. Спорим, ты её с первого раза подоить не сумеешь?

— А спорим ты с первого раза от Каркуши ни одного хорошего слова не услышишь? — в тон нахалке вскинулся Вик. И тут уже Гелла ошалело открыла рот.

— От какого еще Каркуши?

— От страшного древнего темного духа, что служит маме фамильяром, — съехидничал Вик.

— Господа, у вас определенно пат, — строго кашлянула мама от двери, — поэтому давайте вы все-таки перестанете друг на друга скалить зубы, а то я вас обоих генералу Арраситу на воспитание сдам.

Угроза на самом деле звучала весьма весомо. Даже Гелла прониклась и соскочила с подоконника, с независимым видом, помахивая во все стороны узелком со своими куклами.

Весь её вид говорил Вику о том, что их перемирие вынужденное, и исключительное временное. Впрочем, с этим он и не собирался спорить.

***

— Что-то ты с утра встала бледнее чем ложилась, Отрадушка. Кто из твоих деточек капризничал ночью? — Хвара встречает меня дружелюбным оскалом и тарелкой с пышнейшим омлетом на огромной черной сковородине. Судя по набившимся в трактир столующимся — завтракать у Хвары стало приятной традицией у всей деревни.