Моя мама - ведьма. Приют для маленьких волшебников

Глава 7. Добрые дела и острая стрела

— Назад! — рявкаю я, осознавая, что если опоздала — мне конец. И Каркуше конец, разумеется тоже, но он рискует только физической оболочкой, которая ему не очень-то и нужна, разве что меня бесить.

Кажется — я опоздала. Разноцветные яркие создания разлетаются во все стороны. Но как только они разбирают, кто является причиной их испуга, воздух начинает кипеть от бешеных яростных воплей.

Господи, ведь пословице “Не буди пикси, пока оно спит” — тысяча лет. Насколько же давно Каркуша не общался с миром, если не в курсе?

— Кар! — голос ворона звучит даже возмущеннее чем мой. Я скорей на рефлексах делаю несколько шагов вперед, а разглядев, что происходит на самом деле — бросаюсь вперед, на помощь фамильяру.

Там, на земле, скрытый в высоких цветах, бултыхается в мелкой серебряной сетке пикси-принцесса. И судя по глубоким ожогам от серебра на её коже — она уже довольно долго находится в этом плену.

Отличить принцессу-пикси от обычного роя проще простого — она в два раза больше остальных своих подданных, как пчелиная матка. И смысл у пикси, этих диких и неконтактных родственников фей — примерно тот же, что у пчел. Только они занимаются опылением магических деревьев и растений. Например…

— Караул, караул, ведьма, ведьма!

Пикси не умеют и не желают осваивать человеческую речь. Так блажить может только кто-то разумный. И когда мне в голову врезается мелкий комок репейника — сразу становится понятно кто это.

Сами пикси неразумны, но среди опыляемых ими цветочков встречаются и до крайности болтливые виды.

— Оставь в покое нашу принцессу, ведьма, — нестройный хор подключившийся к исходному одинокому воплю окончательно портит мне настроение. Будто мало, что встревоженные приближением человека пикси начинают налетать на меня с боевыми воплями и вцепляться в волосы.

А ко всему прочему еще и силок не желает подчиняться — тонкие веревочки жгут мне пальцы, они явно не только сплетены с чистыми нитями серебра, но и смазаны чем-то…

— Кра! — довершая картину полного бардака Каркуша, яростно тюкает меня по кончикам пальцев.

— Ты совсем рехнулся? — рявкаю я, дергая пальцы ко рту, и только в последний момент осознавая, что зализывать царапины на которые попал неизвестный мне яд — не лучшая затея.

— Кра-кра! — возмущенный моей тупостью ворон вспархивает и лапами на лету хватает и выпускает ремень сумки на моем плече.

Точно! Там же был ритуальный нож. И хоть для ритуалов он мне уже не пригодится, но заговоренное дерево легко рассечет серебряные нити. Магия против обычного металла всегда срабатывает безотказно.

— На помощь, на помощь, ведьма, ведьма! — тем временем пока я раздраженно пилю сетку силка, на мою спину сыплются мелкие комья земли, шишки и камешки. Все до чего дотягиваются гибкие корешки и листики разумных цветов.

А день так дивно начинался! Молоко, грибочки, надо было догадаться, что так просто лес не кормит!

Спасибо хоть на том, что ничего более весомого цветы в меня запустить не могут.

Пикси тем временем начинают верещать совсем истерично. Игнорировать их копошащихся у меня в волосах, царапающим мои плечи становится все сложнее.

Терпеть! Главное — вытерпеть. Прихлопни я ненароком хоть одного пикси — и они будут вцепляться в меня не только тонкими ручонками, но и острыми зубешками. А это уже совершенно другой разговор!

Цвиньк…

С тонким серебряным звуком лопается сетка силка. Торопливо, практически сдирая себе кожу тонкими острыми нитями я обдираю с прозрачно-розоватого тела еле трепыхающейся принцессы-пикси остатки ловушки и не рискуя подниматься, на четвереньках отползаю в сторону.

Подальше от сердца роя, от освобождения своего матриарха совершенно слетевшего с катушек, да и что греха таить — подальше от верещащих во весь голос громкоголосых цветов.

Не все пикси отстают от меня сразу, но по мере моего отдаления от роя — отваливаются и самые опасливые. Потому что ведьма — это конечно страшно, да, но я оказываюсь уж больно беззубым, даже не пытающимся огрызнуться противником. А там — на полянке вяло трепыхается обожженная и потрепанная силком принцесса роя, трепыхается и издает из маленького горлышка переливчатые свистящие трели, которые так легко спутать с пением соловьев. И вот ей — как никогда нужна поддержка своих подданых. Всех их.

Когда последний пикси отпускает мои волосы и озабоченно посвистывая улетает к рою — я позволяю себе замереть. Привалиться спиной к ближайшему дереву и прикрыть глаза.

Кто знал, что делать добрые дела, такие казалось бы простенькие добрые дела — настолько сложное занятие? Я торопилась, я знала, что освобождать пикси надо как можно быстрее, и я не обращала внимания на наносимый мне ущерб. А сейчас все мелкие царапины резко начали ныть и требовать к себе внимания.

— Кажется, с меня содрали кожу, — слабо улыбаюсь я, приоткрывая глаза и ища взглядом Каркушу. Это я делаю восхитительно вовремя. Ровно для того, чтобы осознать что мы с Каркушей в этом перелеске уже не одни. Ну и чтоб мне совсем не скучно жить было — оказывается, что четко в середину моего лба уже нацелена стрела с белым костяным наконечником.

Эй, я ведь просто за грибочками из дома вышла!

Их было двое. Или правильно говорить “две”? Впрочем, во всем, что я знаю насчет кентавров — ни одно человеческое обращение их не устроит. Так что можно было даже не пытаться произвести хорошее впечатление. Хотя, если уж честно — мне не очень-то и хотелось. Сложно вообще хотеть произвести на кого-то хорошее впечатление, когда на тебя смотрят вот так вот враждебно, да еще и из-за лука.

— Брось нож, ведьма, — неприязненно цедит веснушчатая рыже-пегая девочка с луком. Девочка, именно девочка, наивная и потому — самая опасная. Взрослые представители этого волшебного вида еще внимали гласу разума и разговаривали с двуногими. А дети — те, кто еще вчера слушал их песни о великих войнах с людьми — эти все были уверены, что с людьми вообще не стоит иметь никаких дел.