Моя мама - ведьма. Приют для маленьких волшебников

Глава 24. Раздумьям - время, ведьмовству - час!

Ничего нового до рассвета мне Хавидж сообщить не успевает. Ну, или, может, и изначально не собирался, но я все-таки надеюсь, что хотя бы этот наг достаточно мне доверяет.

На пороге избушки я сталкиваюсь с заспанной и бледной Геллой, которая тут же вцепляется в меня такими крепкими объятиями — у меня аж ребра скрипят.

— Ну тише, тише, золотко, — бормочу, поглаживая нечесаные кудри девочки, — все со мной хорошо, я живая, возможно, даже здоровая.

— Мама тоже так говорила, — пищит Гелла, обращаясь к моему пупку, видимо, — а потом… за три дня-а-а…

Да-да, разумеется, мне сразу стало и мокро — в районе живота, и больно — за малышку, которая так рано познакомилась со смертью.

— Ведьм так просто не убьешь, — авторитетно вклинивается Вик, и я с удивлением обнаруживаю, что и он не спит тоже. Валяется себе на печке, по уши завернулся в свое одеяло и хавиджево под себя подмял.

— Ну, я бы так не обобщала, — вздыхаю, — я вот еще не уверена, что меня действительно можно ведьмой называть.

За моим плечом Хавидж захмыкал настолько ехидно, что даже у Каркуши так не получилось бы. Хорошо ему — он со стороны смотрит, рассуждает понятиями “колдовала — ведьма”, а я сама до сих пор не понимаю, как у меня вообще вышло провести последний ритуал. И вообще ничего не понимаю.

Магическое зрение, то самое, что помогает видеть магические потоки, ауры и связи — не отзывается с самого моего пробуждения. И ведь нельзя сказать, что я не пыталась. Пыталась. Раз за разом собирала воедино внимание, смаргивала — как всегда делала раньше, чтобы сменить одну картинку мира на другую, но… Нет. Будто резко разучилась совершать какие-то простые действия.

Выученные действия.

Это озарение вспыхивает у меня в голове совершенно неожиданно, и я цепляюсь за эту мысль.

Все, что я делала эти дни — ритуал магического сна, передача сил, преобразование чародейской энергии — все это было сочинено мной на ходу. Даже не так — я делала то, что хотела моя колдовская интуиция, и точно могла сказать, что ни одно сотворенное мной колдовство не походило на те чары, которым учили в ковене Елагиных. И не было елагинским.

— Госпожа ведьма, — Видж касается моего плеча, — раз уж все встали, давайте позавтракаем? А потом решим, с какой стороны начнем решать проблемы?

— А у нас есть чем завтракать? — я говорю отстраненно, стараясь не упустить мысль.

Ковены… Да, вот тут есть что обдумать. Что я делала? Первое колдовство?

Это когда я криком шапки с кучи деревенских посшибала? И на что это похоже?

Кажется, боги решили смилостивиться над моей несообразительностью, и в тон с этим вопросом у меня под рукой шевельнулась Гелла.

Точно…

Это походило на вопль баньши…

Аж дыхание перехватывает от этой мысли.

Так работает ковенная связь внутри семей — когда разные таланты смешиваются, умножаются и достаются всем. Но…

Но у нас с Геллой же даже кровного родства нет! И она полукровка вообще-то! Дар баньши — из уникальных, такие обычно не подчиняются ковенной связи.

И это если вдруг забыть, что я пустышка, срезанная черным ножом. Такие, как я, даже своими дарами, данными при рождении, пользоваться не должны иметь возможности. Иначе бы не была эта кара самой страшной из всех существующих наказаний для ведьм.

Щелк-щелк…

Это пальцы Хавиджа щелкают перед моим носом.

Я охаю и с трудом удерживаюсь от того, чтобы не залепить ему затрещину. Ведет он себя совершенно по-солдафонски! Впрочем, судя по всему, я залипаю в пространство тоже не очень естественно.

Оказывается, за это время хозяйственная Гелла не только отцепилась от моего подола, но и вытащила из печи огромный чугунок, и водрузила его на кухонный стол. Ножки стола угрожающе кренятся в разные стороны и драматично скрипят — поэтому нам стоит поторопиться с облегчением чугунка.

В нем кстати оказывается каша. Да не простая — ячменная, из цельного недробленого зерна, да еще и с несколькими птичьими ножками на дне.

Судя по всему, Хавидж нанес некоторый урон местному поголовью перепелок.

К своему удивлению, я опустошаю свою миску раньше всех. И даже задумчиво постреливаю взглядом в горшочек, источающий искушающие пары вожделенной добавки, но именно в это время из-за печи доносится слабое похныкивание.
Стыдоба-то какая! Сижу тут, думаю о расправе над остатками каши, пока у меня в хозяйстве некормленный ребенок. Прошедший, между прочим, через голодовку! И через трехдневную пытку пресными бульончиками.

Хавидж кстати тоже явно соображает про это и, послав взгляд неразделенной страсти надкусанной ножке перепелки, опускает её на тарелку.

— Сиди, Видж, я сама её покормлю, — произношу я, вставая из-за стола.

— Уверены, госпожа Отрада? — наг смотрит на меня испытующе. Судя по всему, он не очень-то верит, что меня стоило из кровати выпускать. Да больно я собиралась у него спрашивать.

— Конечно. Надо же нам познакомиться наконец, — пожимаю плечами беззаботно, хотя на самом деле — понятия не имею, что буду делать. Ну, кроме прямой цели — кормить девочку кашей с ложки, разумеется.

А будем честны — эта цель у меня даже не главная сейчас. Нужно осмотреть малышку, убедиться, что её жизни больше ничего не угрожает. А может, даже проверить мои гипотезы. Как-нибудь!

— Ну, приветик, зайка, — губы сами складываются в теплую улыбку, когда я подхожу к лежащей на скамьях девочке, — меня зовут Рада, и я тут, если что, всеми командую. Даже тем страшным дядькой, который наверняка навел на тебя страху за эти дни.

— Да прям уж таким страшным, — бормочет себе под нос Хавидж, но я не обращаю на это внимания. Вот еще чего не хватало — взрослым мужикам успокоительные комплименты говорить.

Мне приходится помочь ей сесть, потому что худые руки до сих пор подрагивают, даже когда она просто пытается опереться на локоть и привстать. Только привалившись к стене спиной, девочка может сидеть вертикально. И разумеется, тут же знаками мне показывает, что у неё во рту есть достаточно свободного места для каши.