Моя мама - ведьма. Приют для маленьких волшебников

Глава 26. Таланты - в юности ищите

Вику понадобились только короткий ножичек, пара капель крови и горсть углей из печки.

Угли он рассыпал по углам дома, на каждый капнул кровью, затем выскочил из избушки и забегал вокруг неё, то тут, то там подсекая ножом корни трав у самой земли. Запихивал под корни те же угольки, прихватывал в воздухе невидимые мне нити.

— Вы понимаете, что он делает? — вполголоса спросил Хавидж, из-за моего плеча.

Понимаю ли я?

Нет, я не понимаю.

Ничего, кроме того, что Вик определенно знает, что он делает. Ни с чем не перепутать эту твердую руку, абсолютно уверенного в своих чарах ведьмака. Это не я, нашаривающая каждое слово, каждый жест чары в темноте собственной головушки, ведомая только интуицией.

Вик обегает дом раз семь, не меньше, переплетая одному только ему видимую нить чары в кокон. Останавливается у дверей, смотрит на чару, как художник на картину — испытующе и задумчиво — все ли штрихи на нужных местах лежат, а потом — разводит руки в стороны и хлопает в ладоши над головой.

Честно говоря, даже пять лет спустя я не скажу, что хоть когда-нибудь хоть какие-то чары пугали меня сильнее, чем то светопредставление что устроил нам в эту минуту Вик.

Черная спираль темных облаков скручивается над домом быстрее, чем Вик успевает от него отойти. А потом — из черной тьмы над сторожкой лесника бьет в голову конька на скате крыши черная молния. И вспыхивает огонь, темный, страшный, сразу везде, накрывая весь дом сразу жутким черным покрывалом.

Гелла и Лель напуганно взвизгивают. Первая — взволнованно цепляется в мой подол, вторая — пытается прятаться за плечо Виджа, на спине которого она устроилась.

В какой-то момент я понимаю, что огня столь много, что я даже Вика не вижу за его языками. А потом — самый высокий столп огня, что пляшет по траве делает шаг ко мне, опаляя жаром лицо и взмахивает во все стороны… руками… Хотя кажется — язками огня, будто крыльями.

— Здорово, да? — Вик встряхивается и черный огонь облетает с него, как будто лепестки траурных цветов, — только дяде не говори, что я так умею.

— Дяде? — я повторяю это ошалело, пытаясь осмыслить увиденное. Я видела огонь — это полбеды. Но я явственно чувствовала ядовитый запах дыма, в груди уже из-за него отчетливо щипало. И больше того, я даже чувствовала жар этого огня, когда Вик ко мне шагнул. Мое сердце до сих пор находилось в ужасе и оторопи, не успев даже осознать что я увидела. Но при этом я видела и чистую, абсолютно нетронутую ожогом его кожу — и понимала, что это все иллюзия. Наведенная колдовством, искусная и сложная — но все-таки иллюзия.

— Может быть и стоит ему сказать, — бормочет Хавидж под нос, но я его слышу, — может знай генерал и великий радж о силе мороков его высочества — не третировали бы почем зря его личную стражу, когда мой мах сбегает с занятий. И ведь с каждым годом они становятся все плотнее, все долговечнее.

Истинный морок — обманка для всех органов чувств. Сложная и продуманная система чар, которая не обязана оставаться статичной. А я все приглядывалась, ходила вокруг да около, пытаясь понять, в чем истинная сила моего сына — а все оказывается у меня под носом лежало. И сверкало.

— Ты — молодчина, милый, — я даже головой покачиваю, произнося эту похвалу, — сама не знаю, как ты этому научился, как придумал — но выглядит это как настоящий магический огонь. Можно подумать, что я тут пыталась колдовать и чара из под контроля вышла. Или что сбежала и дом подожгла перед этим.

— Он еще и на кровь зачарован, — Вик просто лучится самодовольством, — только ты и я можем огня не бояться, другие даже подойти не смогут.

— Долго продержится?

— Пару дней, наверное, — Вик бросает задумчивый взгляд на пылающий дом, — думаю, мы успеем за это время дядю расколдовать.

— Будем на это надеяться, — киваю я, а затем поднимаю с травы свою сумку, — а теперь давайте уже уйдем в лес поглубже. А то как-то я себя неуютно здесь чувствую.

Мы заходим в лес — и уже по детям видно, как по разному они воспринимают нашу прогулку. Гелла вроде держит меня за руку, но при этом — я вижу, что впервые с момента нашего знакомства у девочки расслабляются плечи и она перестает смотреть на мир исподлобья, будто ожидая удара. Она если не знает, то как минимум чувствует этот лес местом своей силы и безопасности. И даже мрачное ворчание Хавиджа не заставило её бояться.

Лелея — она напротив — даже сидя на спине у крепкого и рослого мужчины, озирается и смотрит на возвышающиеся над нашими головами вековые верезы и сосны с опаской. Как будто чувствует тысячу голодных глазок устремленных на нас с высоких ветвей да из густой листвы — хотя, кто её, эмпатку, знает. Может и вправду чувствует.

Вик — шагает вперед, то и дело норовит обогнать возглавляющего наш отряд Хавиджа, которому я безоговорочно уступаю вопрос ориентирования на местности. Карту он смотрел, точку назначения знает, значит — как минимум будет чесать в нужную сторону. А моя задача смотреть, чтоб деточки не разлетелесь по Тан-Бьерну как стайка любопытных фей.

Ну, как смотреть….

Я такая вся из себя глазастая, далеко не сразу замечаю, что являюсь не замыкающей участницей нашей вереницы.Следом за мной хвостатой бесшумной тенью трусит маленький волколак.

— А ты куда? Не домой разве? — спрашиваю я у маленького волколака. Тот мотает лохматой головой.

— Не. Бабушка сказала мне в деревне не казаться. Вдруг кто заметит по дороге. Поймут, что это мы вас предупредили. Могут и дом поджечь за то что с ведьмой водимся.

— А что, твоя пропажа никого не удивит? — подозрительно спрашивает Хавидж.

— Не, не, — Левко ехидно хмыкает, и встряхивается, как восторженная псина, — у меня позавчерась внезапный оборот случился. Нашим в таком случае в лесу сидеть положено. Правда, бабушка меня в Тан-Бьерн одного не пускает. В подвале прячет. У нас там лежбище такое, у-у-у….

Интересно.

Законы регулирующие поведение волколаков разнятся не то что от страны к стране, но от деревни к деревне. Где старосте шибанет дурь под хвост — там каждый обернувшийся все время оборота волколак вынужден собирать в лесу клещей на хвост. И клещей — это в лучшем случае, если в лесу нет упыриной ямы какой-нибудь, тогда уровень проблем у оборотня, человека ровно на половину сути, резко возрастает. И ладно взрослые — эти обороты контролируют, циклы свои знают, волков внутренних с запасом в стаях выгуливают. А вот такие вот молодые, как Левко — которые только-только входили в стадию созревания и знакомились со второй своей ипостасью — далеко не всегда совпадали своими внезапными оборотами с другими членами своей стаи. Им в лес бы лучше в одиночку не соваться, но против принятых на уровне закона волеизъявлений особо переть не было возможности.