Моя мама - ведьма. Приют для маленьких волшебников

Глава 28. Сделка без торга - время на ветер

Я чую подвох. Или может быть, мне мерещится? Я никогда не доверяла полностью своему фамильяру – уж больно легко при нашем первом знакомстве поглощал черномагические проклятия. Светлые духи так не умеют. Но светлые духи и не спасали мою шкуру три раза за месяц. А этот ворон – спасал. Скоро уже будет тридцать три раза по три спасения, если считать внимательно.

И все же – я чую подвох. В этих долгих, едких минутах ускользающих сквозь пальцы, которые этот паршивец пернатый выжидает, давая мне совсем заждаться его ответа.

- Не вер-ришь мне, чар-роплетка? – Каркуша ехидно перескочил с ноги на ногу, - зр-ря не вер-ришь. Р-разве подводил я тебя? Хоть р-раз?

У меня было, что предъявить моему фамильяру – он был на редкость вредной персоной, никогда не говорил ничего напрямую, часто пропадал без предупреждения, но в чем я не могла его обвинить – так это в ненадежности.

Это он относил письмо Вика Аджиту, когда в этом была нужда и принес защиту с разрешением на колдовство. Это он помог мне с последним ритуалом над Лелеей. Это он сам предложил заняться сокрытием наших следов от идущих по нашу душу охотников на ведьм. И ведь спрятал, так хорошо, что наги и явившиеся с ними люди в лес даже не сунулись. Выиграл нам время.

Да и связь хозяина и фамильяра, скрепленная магическим контрактом, не позволяла ему меня обманывать.

- Что ты предлагаешь, - спросила, ловя себя на том, что тереблю серебряную пряжку на ремне, которым Видж плащ под горлом затягивал, - ни один человеческий колдун еще вслух не объявлял, что знает способ уйти от ярчуков.

- С демонами связываться тр-русят, - Каркуша ехидно распушил хвост, - а может и впр-рямь дур-рни в ваших ковенах сидят, неопер-ренные. Яр-рчуки по теням идут. Не по видной тени, а по тайной. Та, что силу колдуна хранит. А если мы с тобой тенями поменяемся? И я с твоей тенью в другую сторону улечу?

Если бы да кабы… Еще б мне знать, что это сработает. Но обмен тенями – это настолько непопулярное заклинание, не ведьмовское – у этих магия всей семьи в пользовании, чародейское – когда чародеи по необходимости делились с другим толикой своего дара.

Но то толикой.

Чтобы обмануть ярчука, нужно обменяться тенями полностью. Такие ритуалы за три тысячелетия магической истории практиковались меньше трех раз. И у того были свои причины. Не говоря уже о других нюансах.

- Бред, - я встряхнула головой, - тенями обменяться может только один колдун с другим. А как я тенью поменяюсь с духом? Ты что ли заигрался в ворону, дружок? Забыл, как бесплотной сущностью дрых в лесах под Махавиром?

- Др-рых, др-рых, да пр-роснулся, - ворон явно недоволен моими возражениями, - ты р-разбудила, чар-роплетка. Что думаешь, редко ведуны по моим лесам шлялись, да кровью во все стороны плескали?

- Да уж вряд ли каждый день, - огрызаюсь я, хотя и понимаю, что спорить на эту тему с вороном бесполезно. Я помнила лес, в котором он спал. Не простой лес – заповедный. В нем стояли тайные эльфийские стелы, о назначении которых эти вечноживущие проходимцы человечеству не говорили ни слова. Но любопытные ведьмы и чародей не могли удержаться, чтобы не исследовать эти самые обелиски. И подтвердили опытным путем, что магия вблизи одного такого камушка работает чуть не вполовину эффективнее. А заклинание сотворенное в кольце изящных белых исполинов умножало свою силу пропорционально числу возвышающихся громадин вокруг колдуна.

Да что уж там, я ведь жила рядом с тем лесом. Елагины жили рядом с тем лесом!

До тех самых пор, пока Махавир аким-то заковыристым дипломатическим эдиктом не выторговал нашу провинцию у Варосса в обмен на ненужную им Долину Озерных Ветров. Согласно официальной версии – это был акт возвращения исконных земель с обеих сторон. Я же подозревала, что таким образом Аджит, после нашего разрыва, просто пытался забрать у меня возможность бродить без него по тем местам, которые до того считались нашими. Ну или он просто решил выдворить мой ковен подальше от себя – и очень их раздосадовал, будем честны.

Конечно, мое семейство удержало хорошую мину, и демонстративно перенесло свой ковенный камень аж в столицу Варосса, на каждом перекрестке рассказывая, что жить по соседству с нагами ведьмовскому ковену претило и будет претить. Но в семейном кругу Елагиных верховного раджа Махавира поносить после того переезда стали гораздо сильнее. Никто не хотел произносить, что в силе ковен потерял как минимум треть былой мощи, только из-за того, что волшебных эльфийских камушков на землях рядом с ковенным камнем больше не стояло.

- Бр-родили там дур-рни всякие, - Каркуше явно надоело ждать, когда я сподоблюсь на достойный ответ, - но р-разбудила ты. Твоя кр-ровь. Ты не так пр-роста, как про себя думаешь. И меня за простака не дер-ржи. Если сказал, что могу пр-ринять твою тень, а ты – мою, значит – знаю это.

- Принять то мою тень ты сможешь. А не сожрать её под силу ли тебе, пернатый? – меланхолично уточнила я. Вариант мне не нравился. Даже если бы я не припоминала нюансы этой магической практики. А я припоминала, почему-то! Да и ворон так многозначительно молчал, явно не желая мне врать.

Хозяин тени - хозяин тела. И ни одну из трех своих теней нельзя отдавать кому-то полностью, ведь любая из них является тайной дверью сущности. И, если я не могу считаться даже учеником мастера теней, то мой фамильяр еще даст пару уроков тому мастеру. И вполне способен оккупировать мое физическое тело, без каких либо магических последствий. А отдавать пришлось бы все три тени разом, потому что иначе ярчуков не обманешь.

- Неужто, ты надеялся, что я соглашусь вслепую? – я прищуриваюсь, стремясь заглянуть в глубину черных непроницаемых глаз фамильяра, - я хоть и срезанная, но все же не дура набитая.

- Как знать, как знать, - Каркуша взлетает с пня прежде, чем я попадаю в него сапогом, - ср-резанная ведьма колдовать не должна. А ты колдуешь, чар-роплетка. Так значит дур-ра?

Второй сапог-таки задевает поганца по пернатому заду. Хавидж за моим плечом с невозмутимым видом встает, и идет доставать собственную обувку из кустов. Будто это норма вещей – расшвыриваться чужими сапогами, без зазрения совести. Мне становится немножко совестно. Но мои ноги после босого забега по лесу только-только в ботинках пригрелись!