Моя мама - ведьма. Приют для маленьких волшебников

Глава 30. Не всяк сюрприз бывает шоколадкой

— Я ни шиша не понял в этой ваших магических байках, госпожа ведьма, — наг говорит отрывисто и недовольно, — то есть ворон этот — не темный дух, как вы считали?

— Темным духом становятся только после смерти, — киваю я осоловело. БОльше всего на свете мне хочется сейчас смежить веки и заснуть — благо бесконечность времени, которую тянулся наш с Каркушей ритуал уложилась в краткую паузу временной петли. Но Хавидж, в жажде своей неуемной отомстить мне за собственный промах, уже два раза совершенно беспардонно вытряхивал меня из сладких объятий сна. Хотелось ему, понимаете ли, понять — что теперь будет и не превращусь ли я к утру в упыря бездушного — а именно они в нажьей Хтонике тени не отбрасывали. Так как с третьего раза — как я надеялась — в голове у далекого от ведьминских ритуалов нага уляжется наконец произошедшее — я терпеливо разъясняла ему произошедшее.

— И он… Оно, получается, не сдохло?

— Получается, — киваю, — я не могу сказать тебе точнее, не потому что сама не знаю. Никто этого не знает. До сих пор считалось, что волшебник, который долгое время подавлял свою магию, умирает в тот самый день, когда его магия вырывается наружу и берет над ним верх. Мракоплетов никто и никогда не изучал. Хотя бы потому, что они никогда не шли на взаимодействие ни с обычными людьми, ни с колдунами. Да и найти их довольно сложно. Привычные гули, баньши и ламии — жрут людей гораздо чаще.

— И почему же он прицепился именно к вам? — наг скептически вздергивает бровь.

— Судя по всему, он застрял на промежуточной стадии — между жизнью и смертью. Возможно, дело в том, что изначально Динь имел склонность к магии времени. И смог продлить момент своей смерти так надолго. Подпитывался от случайных жертв-магов и волшебных существ, возобновлял свои запасы маны и продлял, продлял, продлял свое существова-а-ание.

Мощный зевок сводит мои челюсти.

— Можно я уже посплю.

— Можно. Если на вопрос до конца ответите, — Хавидж насмешливо кривит губы, — потому что я конечно принял, что вот так это… оно… продлило свое существование. Но все еще не понимаю, зачем оно прицепилось к вам. И зачем продляло? На что надеялось? Откуда знало?

— А откуда знаю я? — фыркаю с ехидцей.

Наг передергивает плечами.

Хорошо он все-таки в роль вошел — этакого скептического неосведомленного солдафона. Даже в мелочах не колется. Возможно, поэтому, я сразу ничего и не заподозрила. Надеюсь, у меня так же получается держать лицо, и не выдавать большую осведомленность в некоторых деталях. Потому что я хочу убедиться еще в некоторых своих догадках.

— У любого мага есть два пути получения знания, — я пытаюсь говорить нарочито занудным тоном, чтобы отомстить не дающему мне поспать нехорошей хвостатой личности, — первый — слушать предков. Чаще всего, наши предки остаются нашими хранителями, и в нужный момент выступают посредниками и подсказчиками?

— Посредниками в чем? — Хавидж хмурится, явно пытаясь понять меня лучше.

— Второй путь получения магического знания у мага, — продолжаю, игнорируя его прямой вопрос, — слушать саму магию. В самые древние времена первые шаманы удивляясь приходящему к ним знанию сочинили себе богов, благоволящим к ним. И кто его знает, были ли те боги, или магическое ядро нашего мира породило их, чтобы не обманывать наших ожиданий и упростить взаимодействие с нами же. Смысл всегда в том, что магия любит магов. Она любит становиться инструментом в их руках. Любит спасать и отнимать жизни. Любит создавать и опустошать. И когда маг придумывает себе цель — магия чаще всего нашептывает ему, как этой цели добиться. Не все слышат этот голос верно. Есть особые люди — Слышащие, они создают новые магические ритуалы, придумывают заклинания, ищут новые тропы.

— И магия подсказала… ворону, что ему нужно вспомнить его имя? Что ты его знала когда-то? И зачем ему все это?

— Чтобы спастись? — это я произношу неуверенно, — не знаю. Я сомневаюсь, что он сможет снова стать человеком — много лет в иной форме существования, отсутствие физического тела этому точно помешают. Но определенно что-то в его сущности зацепилось за память о прежней жизни. Что-то изменится. Он прекратит бесконечно умирать. Я надеюсь — прекратит.

Даже краткого воспоминания о мучительных мгновениях существования Каркуши — в этой непроглядной боли, пустоте и тьме — заставляют меня содрогнуться. Никому такого бы не пожелала. Тем более Диню — солнечному мальчишке, с которым мы вместе вешали качель на огромной раскидистой иве на окраине деревни Малые Медовки.

В этот раз Хавидж молчит долго, обдумывая очевидно, все услышанное и снова пытаясь разобраться как это работает. Балбес. Архимаги лучших магических Орденов в прошлом веке еще вывели семь законов непостоянства магических воздействий, а он пытался с налета все по полочкам разложить. Ха-ха!

Темное небо над Тан-Бьерном следит за мной снисходительно, выглядывая в просветы в кронах верезов, раскинувшихся над моей головой. Уютно трещит костер. Я только лишний раз поражаюсь силе благословения поселившейся в этом лесу сирены, что только из-за наличия у меня в кармане платья черного пера к нам даже клещи с муравьями подползать не осмеливались, не то что гули и вурдалаки.

Нужно будет найти потом её как-нибудь, после того как расколдуем Аррасита и займем его очисткой моего чистого имени. Найти и спасибо сказать. А может — удастся распросить, что она такого сделала со мной, что я вдруг смогла снова колдовать.

Тишина и тепло сделали свое дело, и долгожданный сон наконец накрыл меня с головой непроглядным глубоким покрывалом.

Бесцеремонная тряска за плечо в который раз дернула меня из его теплых объятий.

— Видж, змей ты подколодный, дай поспать, отравлю ведь.

Язык мой еле ворочался, и вполне возможно, что вместо этой гневной отповеди я выдала сквозь сон только агрессивное мычание. Иначе как объяснить то, что тормошение моей сонной тушки продолжилось с новой силой.

Только неохотно разлепив глаза я поняла, что небо над моей головой уже не подмигивает мне кокетливо лучиками звездочек, а мрачно сокрыто от меня серой облачной пеленой.