Моя Мерлина

VIII

Проснулся я рано, собрался, приготовил подарки для детей, доехал на такси за машиной и направился к бывшей жене, чтобы забрать своих птенцов.

Еще когда история только начиналась, я хотел рассказывать о времени, проведенном с Марком и Элечкой. Но чем ближе к кульминации, тем меньше мне хочется упоминать об этих моих маленьких ангелах. Я не хочу, чтобы их чудесные имена дальше вплетались в папашину печальную историю. Я просто скажу, что детей я забрал на дневное празднование, подарил им подарки, от которых они (особенно Марк) были в восторге, провел с ними время, окунувшись, наконец, в эту самую сказочную атмосферу Нового года, а к вечеру отвез их к матери, но отвез для того, чтобы первого января, как было уговорено, продолжить наш с ними праздник. Таким образом, получалось, что на Новый год с Мерлиной и ее друзьями у меня отводилась одна только ночь с тридцать первого на первое, а это означало, что напиваться до состояния полумертвой свиньи, чего ожидали от меня в компании Мери, нельзя было ни при каких условиях.

Забрав из дома подарки, я двинулся на такси к Роману, предвкушая самую прекрасную новогоднюю ночь в моей жизни, так как пройдет она с моей любимой Мерлиной, а, как известно, как Новый год встретишь, так его и проведешь.

Когда я уже стоял с белой бородой и в красной шапке, как полагалось Деду Морозу с подарками, у порога Романа, время было, как я и планировал, семь часов вечера. Дверь мне открыла Мерлина, обвешенная мишурой. В ее красивой ручке изящно играл бокал шампанского, а глаза блестели под стать лопающимся в нем пузырькам.

-Добрый вечер, мой персиковый Дед Мороз! – радостно закричала она, бросаясь ко мне на шею.

Я выронил мешок и обнял ее.

-Добрый вечер, моя Мерлина,- ласковым шепотом произнес я, обдавая теплом ее ухо.

-Ребята, Дед Мороз пришел! Встречайте! – кричала она, затаскивая меня в квартиру.

Первым вылетел Роман с двумя кружками пива.

-Здорово, мужик! Скорее штрафную на брудершафт с хозяином!

Я с радостью согласился, и через пару секунд ребята всем составом наблюдали, как мы с Романом пьем на брудершафт пиво, а кто-то даже снимал это на видео.

-Целоваться не будем? - смеясь, спросил я.

-Еще как будем! – громко возразил Роман и притянул меня к себе за воротник рубашки, смачно и крепко поцеловав в губы.- Вот теперь мы друзья! А то не пойми что! Да, Турыч?

Дальше я обнялся со всеми по очереди и раздал им свои подарки, так тщательно подобранные Мерлиной, о чем, как мне показалось, никто из ребят не знал, потому что все были очень довольны и удивлены тем, как я угадал предпочтения.

Роман, получив от меня подарок, часы, которые были оценены по достоинству, поспешил отвести меня в комнату, чтобы быть первым, кто ответит мне взаимным подарком. В верхнем ящике тумбочки, стоявшей возле накрытого наволочкой мольберта, лежала коробочка, завернутая в праздничную упаковку, совсем небольшого размера.

-Не обручальное ли кольцо ты мне приготовил, дружище? – подшутил я.

-А ты догадлив, старый лис, - ответил шуткой на шутку Роман.- Смотри.

-А почему не под елкой? – поинтересовался я, разворачивая коробочку.

-У остальных под елкой. Смотри, - настоял он, потягивая свеженалитое пиво из своей кружки.

Действительно, под оберткой оказалась коробочка бордового цвета, предназначающаяся, обычно, для ювелирных украшений. Я вопросительно приподнял бровь, глядя на Романа.

-Смотри, - еще раз настойчиво повторил он.

Я открыл коробочку. Там была печатка, золотая, с гравировкой львиной головы. Очень красивое мужское украшение, я был слегка смущен.

-Примерь.

Печатка пришлась впору. Она была, как будто, сделана по меркам моего безымянного пальца правой руки. Я хотел было начать благодарить, оправдываться (сам не знаю, зачем), но Роман начал говорить:

-Турыч, послушай,- произнес он, положив руку на мое плечо, - для меня ты сейчас лев. Настоящий мужик. Ну вот, скажем, прям тот эталон, которым я хотел бы быть через десять лет, - он довольно улыбнулся, когда заметил мое нарастающее удивление, и продолжил. – Ты честный, умный, успешный. В тебе нет подлости, есть гордость. Я все это вижу. Пока, - он поставил пустую кружку на тумбу и положил уже обе руки мне на плечи, его ясные, несмотря на выпитый алкоголь, глаза смотрели в мои, слегка помутневшие, прямо в упор, глубоко-глубоко, так, что я остро ощущал всю проникновенность его взгляда.- Я хочу видеть тебя и дальше таким, дружище. Но я очень боюсь, что из настоящего льва, царя зверей, сильного парня, бизнесмена номер один в своей сфере ты превратишься в побитого лешаястого кота, выброшенного на улицу в лужу у помойки. И виной тому будет женщина.

Я был в ступоре, смотрел на Романа глазами глупого барана. Он уже знал обо мне достаточно, почему-то считал меня своей родственной душой, делал такие громкие подарки. Этот человек для меня являлся загадкой еще большей, чем Мери. Но меня к нему, как и к Мери, тянуло. В одну загадку я влюбился, с другой мне дико хотелось подружиться, как оказалось, взаимно. Этот человек, олицетворяющий неожиданность, с радостью готов был стать моим другом.

-Льву нужна львица,- продолжил он, - а не гулящая кошка или хитрая неотесанная лисица. И я надеюсь, еще не поздно вспомнить, кто ты есть такой на самом деле, где твое место, и кто тебя окружает. Мужик ты умный, пока еще; понимаешь все, о чем я говорю. Поэтому на такой вот гаденькой нотке, спетой Ромкой-провокатором, как бы сказала сейчас твоя самка, мы этот разговор свернем и упакуем в твой карман у самого сердца, пусть греет тебе душу,- он усмехнулся. – А если поздно, то я зря потратился на столь символичный подарок.

-Ты вообще с ней дружишь? – немного потеряно произнес я, недоумевая, почему он так говорит о Мери.

-Не то чтобы, - сказал Роман, окунувшись в сомнения. – Я дружу с Вероникой и Львом. И еще один мой самый лучший друг придет сегодня, надеюсь, понравится тебе, что является большим открытым вопросом пока. Но сейчас не о том, Турыч. С ней я не дружу, нет. Она вообще относительно недавно затесалась в мой дом, в нашу компанию. В отличие от Киры.. Вот ей я отдаю свою любовь и уважение, да. А эта так, с ней прибилась. И я вижу ее насквозь. Она пустышка. И ей среди нас не место. Но я обычно не сортирую тех, кому тут находиться можно, кому нельзя. Но если б сортировал, то ей было бы нельзя, а тебе было бы можно. Вот. Пойду выпью, а ты думай.