Моя Мерлина

ХII

Я позвонил Мерлине утром в день рождения Вероники, около восьми часов.

-Утро доброе, - спокойно поприветствовал я, когда Мери взяла трубку.

-Доброе, - сонным голосом пробормотала Мерлина. – Что за необходимость звонить в такую рань?

-День рождения твоей подруги, - лаконично ответил я.

-Оно вечером, - недовольно возразила Мери.

-Он, - поправил я.

-Кто он? – не поняла собеседница.

-Он. День рождения. Он, – сухо говорил я.

Мои поправки так не понравились этой капризной девчонке, что она тут же изменилась в голосе и настроении.

-Если ты позвонил, чтобы поиздеваться надо мной, то я не нуждаюсь в этом! – повысив тон, заявила она.

-Но ты нуждаешься во мне, - хладнокровно заявил я, - потому что без меня на день рождения тебя не пустят…

-Что? – попыталась перебить девчонка, но я не дал.

-… поэтому собирайся, поедешь со мной покупать подарок. Если ты хочешь подарок от нас, то веди себя соответственно, - я был резок, как того желало мое обиженное сердце, - если ты хочешь и дальше свободно щеголять от одного к другому, то подарок выбирай от себя, мы не семейная пара.

Грубость в моем голосе и жесткость в моих высказываниях осадили Мери, она немного испугалась, потому что не привыкла к такому моему поведению. Не зная, чего ожидать, она приняла мои правила. Через час я уже был у нее. Приветствие было сухим с моей стороны, с ее – робким. Когда мы ехали в машине на пути в торговый центр, я заговорил о том, что посчитал нужным:

-Мери, - цедил я, глядя на дорогу, - а ему ты говорила о себе все то, что говорила мне?

Она тут же поняла, кого я имел ввиду, мой вопрос ее задел, поэтому она выпалила, не контролируя нахлынувших эмоций:

-А ему мне не надо ничего говорить! О нем я хочу слушать!

Я промолчал. Дальше мы ехали, не говоря ни слова. Всю дорогу от подземной парковки до магазинов мы тоже не разговаривали. Она уже пожалела о своей выходке, это я видел по ее глазам. Пожалела потому, что теперь ей было боязно спросить меня, что я решил насчет подарка.

-Ты же не любишь Веронику? – спросил я, когда мы зашли в ювелирный магазин.

Мы зашли в ювелирный потому, что я поймал мысль о покупке роскошного подарка для той другой, которая для Мери теперь соперница, авось такой ход уязвил бы гордыню Мерлины. Но это пока была только мысль.

-Почему же? Люблю, - спокойно ответила Мерлина с видом невинной наивной девочки.

-Но она же мешает твоим шашням с Яном, - продолжил напирать я.

-Ну и что, - развела руками Мери, - это обычная сестринская ревность. Такое часто бывает. Она всегда считала меня недостойной. Недостойной ее, их, компании, - беззаботно продолжала Мери, рассматривая украшения на полочках под стеклом, - поэтому я не удивлена, что она против меня в качестве снохи. Она просто считает, что я простушка, которая Янчика недостойна. Она не возьмет в свою красивую голову того, что он к их семье, кроме кровного, отношения не имеет. Он не политик, не богач. Он – человек свободы, обычный строитель, живущий на берегу моря. Потому ему и нужна обычная девчушка, тоже живущая свободой.

Так вот что она думала… Ясно. Она считала ревность Вероники сестринской, значит, она не знала. Занятный мир был нарисован в ее голове. Интересно, кто мастер этой картины? Ян? Или она сама все так придумала?

- Эти мысли до тебя донес Ян? – полюбопытствовал я, всем видом демонстрируя свою отстраненность.

-Нет, я сама до всего дошла, - серьезно заявила она, встав передо мной смирно, как школьница перед учителем, – пока с ним общалась. Он мне именно этого не говорил. Но говорил другое. Из чего я и сделала все те выводы. И уж точно то, что они правильные!

Наверное, стоит сказать, что я чувствовал. В тот момент и за все время нашей встречи. Ничего хорошего, если коротко. А если подлиннее… Я не был полностью уверен в том, что при виде Мерлины мое сердце не колыхнется, а возведенные стены не рухнут, но я имел надежду подержать душевную оборону хоть какое-то время. А что же на деле? На деле я сквозь терзающую мое сердце боль держал хладнокровие лишь внешне. О, что творилось внутри меня… Даже при воспоминании о том вихре чувств больно. Как только я ее увидел, у меня голова пошла кругом, ком в горле собрался такой, что я чувствовал, как глотку распирает, было даже колко, больно. Мысли шли кругом, внутри я плакал. Мне даже кажется, что плакал не только мой романтик, циник, кто-либо еще из моих масок, а я сам, весь, целиком, все мои внутренние персонажи взялись за руки и рыдали, образуя круг, как в обществе анонимных алкоголиков и наркоманов. Но внешне мне удавалось хранить холодность, а все потому, что я был тогда на автопилоте, все мои истинные мысли и чувства были внутри. С каждой минутой, с каждым шагом, с каждым движением мне все больше хотелось упасть к ней в ноги и возмолить о прощении, о принятии, рыдать и рыдать, пока эта чертова вертихвостка не смилостивится надо мной. Я еле держался, чтобы во время этого ужасного диалога в ювелирном магазине не сделать этого унизительнейшего выпада в ее сторону. Но самообладание я постепенно терял. Помогала лишь трезвость, которая к вечеру должна была улетучиться в алкогольных парах, а это я понимал прекрасно, потому боялся, боялся так, наверное, как боялись когда-то те, кто был на борту Матутины в момент надвигающейся бури.1 А что там было в конце? Ах, точно, принятие смерти, которой уже было не избежать, а это все после такой фееричной борьбы за жизнь! Неужели и меня ждет такой же исход, как в приведенной мной аналогии? В общем, я начал медленно сдаваться, делал первые шаги к своему поражению в этом небольшом сражении. Я отпустил интригу и просто предоставил выбор подарка Мерлине, хоть и сделал попытку передать эту инициативу в ее руки с восторгами о Веронике. Ну хоть что-то, хоть как-то уколоть в ответ…. И это взрослый благородный мужчина? Ха! Насмешил сам себя…

-Знаешь, я не знаю, что бы хотела Вероника получить, и что ее достойно. Она прекрасная девушка. А девушку лучше поймет другая девушка. Выбирай подарок от нас двоих и поедем по домам. Вечером я тебя заберу.