Моя Мерлина

XVI

Пару дней спустя я понял, что моя ночная прогулка по зимнему городу N не прошла бесследно: сидя на рабочем месте, я чувствовал недомогание, саднение в горле и никак не мог собрать в кучу свои мысли. Вполне естественно, что я заболел. Температура повысилась — пришлось пить аспирин. Я вливал в себя чашку за чашкой горячий чай с лимоном. После обеда стало только хуже. Жар усилился, выступил пот, я встал с кресла и ушел.

Дома мне не хотелось абсолютно ничего делать, кроме как лежать в кровати недвижимо и безмолвно. Так я и сделал, даже рубашку с брюками не снял, только галстук расслабил. Я смотрел в белый потолок, нависавший надо мной, как мне казалось, откуда-то свысока, докуда мне никак не дотянуться, и погружался постепенно в один из тех бредовых снов, которые приходят к больным, у которых жар и бессилие.

К сожалению, мне не удалось очутиться в мире Морфея полностью, потому что в кармане зазвонил телефон. Сначала я даже не хотел шевелить рукой, чтобы достать злополучную трубку, но звонивший был слишком настойчив. После двух пропущенных я понял, что так нагло могла звонить только Мерлина. Я угадал и на третьей ее попытке дозвониться ответил:

-Ты мертвого из-под земли достанешь, когда тебе это надо, - уставшим голосом потасканного человека сказал я.

-Фу, персик, - раздалась ее бодрая звонкая речь, - как тебе не стыдно так говорить! Будто и не скучал по своей Мерлине!

Скучал. Действительно, скучал. Ведь с того вечера в рок-клубе мы так и не виделись. Я даже не звонил ей. На меня накатила какая-то волна депрессии, и я постоянно о чем-то думал. Возможно, на меня повлиял этот надменный парень, который, прыгая с одной эмоции на другую, доносил до меня свои мысли. Cкорее всего, способность воздействовать на людей – это действительно его конек. В любом случае, я не звонил Мери, а купался в болоте собственных размышлений. Но я скучал, завернутый в тоску, как в бесконечный горчичник, обжигавший мою душу. Я так сильно по ней скучал, что даже ее звонкий голос, отдававшийся ударами в моей больной голове, мне был так приятен (ну что за мазохист).

-Что ты хочешь, девочка моя? – только и мог ответить я все так же сипло и устало.

-Я хочу прийти к тебе в гости! У меня к тебе есть дело.

Дело… У нее ко мне есть дело. Я и не сомневался. Конечно она не просто хотела увидеться, а только потому, что у нее ко мне появилось дело.

-Давай в другой раз, - я оборвал разговор и положил трубку.

Она еще долго звонила, но я убрал звук и погрузился наконец в сон. О, какой это был страшный сон. Я – бегущий через тернии за Мерлиной, которая бесконечно отдалялась от меня, а сколько ужасов было среди этих колючих ветвей – я и не упомню. Но ощущения страха и обреченности, которые я испытал во сне, мне запомнились надолго.

Когда я проснулся глубокой ночью, мокрый от пота, шальной от температуры, и взял в руки телефон, дисплей показал мне целых двадцать пропущенных вызовов. Не все от Мери, но больше половины. Еще звонила моя бывшая жена, Кира, помощница и старый товарищ по бизнесу. И было еще одно сообщение. От Киры. Оно гласило следующее:

«Артур, привет. Нужна твоя помощь. Мери волнуется. Свяжись с ней по возможности.»

Ох уж это состояние стремительно накатившей простуды. Скверная штука, не так ли? Когда апатия абсолютно ко всему, нахлынувшее чувство обреченности порождает страдания, ощущение никчемности берет тебя в тиски. В общем, отвратная штука приключаетя, по крайней мере со мной, во время простуды.

Я не хотел помогать Мерлине. Я хотел, чтобы она наконец помогла мне. Но она этого не сделала бы, потому что она и не знала, что я сейчас стою возле кухонной раковины, набираю стакан воды из-под крана, запиваю ей таблетки, делая жадные глотки, весь липкий от пота в помятой одежде, и мне плохо. Я не стал звонить Мери и рассказывать об этом. Я, как слабое существо на тот момент, нуждающееся в поддержке сильного, позвонил своей бывшей жене.

-Регина, приезжай. Пожалуйста. Мне плохо. Кажется, я вот-вот откинусь. Детей не бери, я болею, - прохрипел я в трубку.

Она согласилась, не узнав подробностей, хотя время было уже за полночь. Ох уж эта женщина… Скудная на любовь, тепло и ласку, она всегда остается верным другом, источником строгого благородства, готовая помочь в трудную минуту. И ох уж этот мужчина… Но я не один такой, кто от простуды умирает, а от укола падает в обморок. Мне же это простительно. Я понимаю, что это крайности мужского поведения. Но я понимаю это, когда здоров. Когда же я болен – мир рушится перед глазами, а смерть наступает на пятки. Такая природная трусость присуща многим из нас, представителям сильного (сильного ли?) пола. Так что, она меня простила, когда узнала, в чем причина. Хотя и злилась перед этим.

Накрашенная по привычке, приобретенной еще с давних лет, не выходить из дома неприбранной, стройная, в облегающем красном платье, бывшая жена своей прелестью, красотой и изысканностью напоминала мне Веронику. Да, наверное, эта юная блондинка через десяток лет станет именно такой шикарной леди, только бы душу свою на никчемного братца не растратила, как когда-то свою на меня растратила моя бывшая жена, благо, успела вовремя одуматься. Сейчас же эта женщина поставила передо мной стакан воды, дала таблетку, которой всецело доверяла, села рядом на кровати и стала читать холодную лекцию о жизни, после того как я в поту и бреду успел ей поныть о своих любовных злоключениях. Глупцу могло показаться, что она так фуфырится ради меня, но нет, это ее черта, без полного лоска она из дома не выйдет, куда бы ни направилась, сколько бы ни было времени. Бывшая жена пожурила (это еще мягко говоря) меня за мое расточительство в плане духовных сил и любви в адрес недостойных женщин, за то, что нежность, предназначенная нашим детям, теперь тратится на кого-то другого, за то, что я изменился, превратившись из воскресного папы-героя в папу-тряпку, который будет скоро уже не раз в неделю появляться на встречах с детьми, а, если еще им повезет, раз в месяц, а то и куда реже, как это часто бывает с отцами-разведенками, которые влюбляются в кого-то. Бывшая жена даже пригрозила мне, что если я не изменюсь, то она поспособствует сокращению числа наших с детьми встреч. Кнут и пряник, кнут и пряник… В ту ночь было сказано много нужных слов. Она отлично знала меня благодаря совместно прожитым годам, поэтому у нее почти получилось образумить меня. Почти. В пять утра она уехала, я уснул.