Моя на новогоднюю ночь

Часть 7.

Едва забравшись в машину, Аня снова начинает рыдать. Я сажусь к ней и всю дорогу просто успокаивающе глажу ее по голове. Другого метода борьбы с истериками я не знаю.

Это срабатывает. Когда мы подъезжаем к моему дому (не оставлять же ее в таком состоянии одну), Аня уже не ревет, только всхлипывает через раз.

Последствия аварии на дороге уже ликвидированы, поэтому Денис спокойно проезжает во двор. Останавливается, но машину не глушит.

Сейчас он нас высадит и спокойно поедет домой, — мелькает паническая мысль.

— Посидим еще немного и пойдем, — поясняет Денис и протягивает мне бутылку с водой. — Дай ей попить.

— Спасибо, — благодарит Аня.

— Аня, — осторожно начинаю я. – Этот мужчина в наручниках… Он тебя… обидел?

— Не успел.

— Лихо ты его, — восхищенно хмыкает Денис.

— Да, ерунда, — смущенно отмахивается Аня. – Не вовремя он со своими подкатами. Вот и огреб, извращенец туалетный. Еще и крылышки мои облапал, — она любовно поглаживает ангельские крылья, лежащие на коленях (пришлось их снять, чтобы надеть пуховик). – Бедненькие мои.

— Оригинальный костюм, — улыбаюсь я.

— Это всё Лютик придумал.

— Кто?

— Мой… — Аня снова кривит губы, но стоически сдерживает навернувшиеся на глаза слезы, — Мой… теперь уже бывший парень.

Мы с Денисом переглядываемся, не понимая ровным счетом ничего.

— Ты встретила бывшего в клубе?

— Нет, мы туда вместе пришли. Еще парой. А потом… Потом я застала его с другой. Прямо в женском туалете… — не выдержав силы притяжения, пара слезинок все же сказывается по ее щекам. – Выбежала оттуда… Забежала в комнату напротив, позвонила тебе, а там ко мне пристал этот тип. «Ах, какой ангелочек», «кто тебя обидел», «я всех накажу», — передразнивает она. – Ну а дальше вы знаете…

История с прикованным парнем больше не кажется мне такой уж однозначной.

— Ань, а наручники-то ты где взяла? – осторожно уточняю я.

— В кармане у извращенца, конечно.

Конечно. Само собой. Ведь все извращенцы носят наручники в кармане и предлагают наказать обидчиков заплаканного ангела.

Денис прыскает в кулак, но тут же берет себя в руки и строит серьезное лицо:

— Ну точно извращенец, — со знанием дела кивает он. – Может уже пойдем домой?

Из машины мы выходим не с первого раза. Вернее, мы с Денисом – с первого, а вот Аня, только со второго, и то с нашей помощью. Крылья мешают.

— Может оставим их здесь? – с надеждой предлагает Денис

— Ни за что! – протестует Аня. – Не для того я столько худела!

Мы в очередной переглядываемся с Денисом, одинаково непонимающе улыбаясь.

— Не будем спорить, — шепчет он, выразительно приподнимая брови, и предпринимает еще одну попытку достать крылья, а за ними и Аню.

На этот раз успешно.

В лифте Аня устало прислоняется к стенке и прикрывает глаза. А мы с Денисом встаем по обе стороны от нее, лицом друг к другу.

Денис неспешно скользит по мне взглядом, словно стараясь рассмотреть и запомнить каждую деталь. Глаза, нос, задерживается на губах… Сглатывает, и кадык на его шее нервно дергается.

— А самое обидное знаете, что? – вдруг говорит Аня, невольно разряжая обстановку. – Я на диетах сидела целых полгода. Полгода, блин! Лютику так нравилась моя изящность. Он так говорил. И костюм этот… — она проводит рукой вдоль дела, демонстрируя провокационные изгибы в распахнутом пуховике, — А изменил мне с какой-то толстухой!

— Это жестоко, — поддерживаю ее я.

Бедная Аня! Ужасный удар по самооценке.

— Вот именно! Такое надо срочно заесть оливье! Пожалуйста, скажи, что у тебя есть оливье? – она умоляюще складывает брови домиком.

— Прости, только торт и мандарины.

Лифт останавливается, мы выходим на лестничную клетку. Ищу ключи, но они, как назло, снова куда запропастились. От безуспешных поисков меня отвлекает громкий всхлип за спиной.

— Поторопись, — шепчет Денис, опасливо косясь на Аню. – У нас тут истерика на подходе.

Запрокинув голову к потолку, Аня активно машет ладонями на лицо, в явной попытке остановить поток слез, но рыдания против воли вырываются из ее груди.

Чёрт-чёрт-чёрт!

— П-прости-те, — заикаясь, выдавливает она.

В один широкий шаг Денис оказывается рядом, сгребая Аню в свои объятия.

— Ну всё-всё. Тише-тише, — гладит он ее по голове, выглядя при этом настолько оторопело беспомощно, что с первого взгляда и не поймешь — он действительно так сопереживает или просто хочет приглушить рыдания, своей широкой грудью, как подушкой.

И судя по тому, как Денис настойчиво прижимает Анину голову к себе, наиболее вероятен второй вариант.

Везёт нам сегодня на рыдающих дам.

— Ты такой хороший! – Ане все же удается вывернуться из-под руки Дениса. – Мне так жаль, что я испортила вам вечер.

Да где же этот чёртов ключ? Клянусь, я в шаге от того, чтобы вывалить все содержимое сумочки на пол…

Тихий щелчок, а затем и звук открывающейся двери даёт понять, что я безнадежно опоздала. Стычки с соседями не избежать.

— Что здесь происходит? – строго спрашивает Тамара.

— Оливье… очень хочется просто, — за всех нас отвечает Аня.

Тамара смешливо фыркает.

— А ревешь-то чего?

— У Ники нет оливье.

— Ай-ай-ай, — улыбаясь, качает головой Тамара. — У меня, зато есть. Проходите.