Моя на полставки

Глава 5

Глава 5

Чёрт, одеяло не помогало согреться. Может, я заболела? У меня тут даже градусника нет. Забыла взять из хрустального замка, не посчитала нужным новый купить. Столько сразу навалилось неприятностей, что, казалось, обыкновенной простуде уже некуда цепляться. Но встать с кровати и сходить в аптеку не смогла себя заставить. Да и на простуду не похоже, горло не болит, насморка нет, просто немного подташнивает и колотит от холода. Чтобы немного согреться, оттаять, поставила чайник, а чтобы пропитаться душевным теплом, набрала мамин номер.

– Мамочка, здравствуй.

– Привет, доченька. Как ты?

Возможно, заболела. Ужасно без вас замерзаю. Но вслух не стала жаловаться, зачем еще больше маму расстраивать.

– Все хорошо, – откровенно врали мои губы, – сняла квартиру, нашла работу. Пока личной помощницей генерального директора одной очень хорошей фирмы. Но чуть позже у меня, надеюсь, появится возможность устроиться по специальности.

– Ты целеустремленная и упертая, – почему-то в словах матери данная характеристика не прозвучала комплиментом.

– Есть в кого.

– Да… – блёкло ответила мама. – Дочка, может, вернешься?! Мне ужасно тебя не хватает, и папа... очень скучает.

Я тоже ужасно скучала. Мы с родителями никогда не разлучались надолго, я была абсолютным домашним ребенком, тихим и спокойным, и даже подростковые бунты меня миновали, наверное, поэтому сейчас мне казалось, что вдали от родных даже дышать полной грудью не получается. И согреться не могу. Хотя, возможно, всему виной какой-нибудь вирус.

Не ответила на материнский призыв… Вернуться сейчас – это опустить руки перед злодейкой-судьбой и навсегда потерять хрустальный замок. А я не могу этого допустить. Я ведь целеустремленная и упертая.

– Как себя чувствует папа?! – попыталась перевести разговор в другую сторону.

– Он держится, старается выполнять указания врача, потихоньку разрабатывает руку и ногу, пытается говорить. Правда, получается очень плохо. Только мычание, но я уже научилась немного понимать. Еще он пишет левой рукой, ужасные каракули выходят. Их понять еще сложнее, чем мычание.

– Наш папа сильный… Он обязательно восстановится.

Мама всхлипнула. Я вздрогнула…. Слишком много обреченности слышалось в маминых слезах.

– А что говорят врачи?!

– Говорят, реабилитация будет очень долгой. И никаких гарантий, что он сможет вернуться к прежней жизни.

Очень тяжело видеть этого умного, сильного человека в беспомощном состоянии ребенка, который даже разговаривать еще не умеет.

– Мамочка, все будет хорошо, слышишь! – убеждала ее и себя, – Не смей отчаиваться. Держись!

– Да-да, я держусь. Просто не знаю, как смогу ему рассказать… – родительница замолчала и снова жалостливо всхлипнула, словно здоровенную иголку в сердце загнала, – что мы всё потеряли.

Отец не выдержит правды.

– Не надо пока ничего рассказывать, – горячо шептали в трубку мобильного телефона мои губы. – Обещаю, я внесу проценты по кредитам. А там, глядишь, что-то придумаю, и Владимир Львович поможет. Мама, я никому не позволю забрать наш дом.

Родительница опять обреченно всхлипнула. А я не находила слов, чтобы ее утешить. Она ведь взрослая женщина, понимает, найти такое количество миллионов практически невозможно. Какое ужасно «холодное» слово «невозможно». Меня опять заколотило ознобом. Поплотнее закуталась в одеяло.

– Дочь, ты приедешь в эти выходные? – спрашивала мама.

– Не уверена, что смогу. Но я буду очень стараться.

И обжигающая догадка в голове. Там в кабинете Никитина, когда я произнесла точно такую же фразу, тогда мужские глаза совсем не адским светом зажглись, а обыкновенной мужской похотью. Он меня хотел в тот момент...

– Мама, я буду каждый день звонить, завтра поговорим по видеосвязи, покажешь мне папу.

– Хорошо, родная моя. Прошу тебя, только не делай глупостей, пытаясь все вернуть. Проживем как-нибудь.

Чтобы не потерять наш хрустальный замок, я на что угодно готова пойти. Почти… Переступить через свою гордость так и не смогла.

– Мам, я тебя люблю.

– Я тоже. Очень сильно люблю тебя, доченька.

***

Несколько дней после собеседования меня преследовал холод, я никак не могла согреться. Пришлось тащиться в аптеку. Все-таки температура, да еще такая противная, 37,5, которую и сбивать вроде бы не рекомендуют, но вместе с тем чувствуешь себя совсем без сил. Возможно, подцепила какую-нибудь разновидность ковида, он иногда протекает без каких-либо определенных симптомов. Или мою чувствительную натуру до сих пор тошнит он пошлости современного мира… Холодно и очень мерзко на душе после общения с такими прожженными акулами бизнеса, как Орлов и Никитин.

Владимир Львович выполнил свое обещание, дал денег на оплату процентов по кредиту. Конечно, это не решение проблемы, а всего лишь ее отсрочка. Но я хоть ненадолго вздохну свободней. А потом замолчал. Наверное, до сих пор думает-гадает, как же можно меня использовать? До невозможности отвратительный человек. Надеюсь, он не решит, подложить меня под какого-нибудь своего партнера.