Моя на полставки

Глава 17/3

Потом, насладившись пышками и кофе по-советски, мы пошли брать Зимний Дворец, точнее, гулять по Дворцовой площади и любоваться торжеством помпезного барокко в архитектуре.

– Все-таки Санкт-Петербург – удивительное по красоте место, – восхищенно выдохнула Леночка.

– Да, один из прекраснейших европейских городов, – согласился я.

Хотя именно в это момент меня мало волновали красоты города, я больше млел от прелести своей личной помощницы.

А Леночка вдруг торжественно начала декламировать:

– Люблю тебя, Петра творенье,

Люблю твой строгий, стройный вид,

Невы державное теченье,

Береговой ее гранит,

Твоих оград узор чугунный,

Твоих задумчивых ночей

Прозрачный сумрак, блеск безлунный,

Когда я в комнате моей

Пишу, читаю без лампады,

И ясны спящие громады

Пустынных улиц, и светла

Адмиралтейская игла,

И, не пуская тьму ночную

На золотые небеса,

Одна заря сменить другую

Спешит, дав ночи полчаса.

– Впечатлен, мне впервые девушка читает стихи.

– Это было не вам, а прекрасному городу, где мы сейчас гуляем.

И снова стала декламировать:

Вновь Исакий в облаченье

Из литого серебра.

Стынет в грозном нетерпенье

Конь Великого Петра.

Ветер душный и суровый

С черных труб сметает гарь…

Ах! своей столицей новой

Недоволен государь…

– Это уже Ахматова.

Удивительная девушка. Найдите вторую такую, которая будет свободно читать наизусть стихи поэтов, посвященные Санкт-Петербургу, и при этом не казаться нудной библиотекаршей. Удивительная, чистая, абсолютно не испорченная деньгами, какая-то неземная. Как, помнится, говорила Леночка, «тургеневская тонко чувствующая барышня», каким-то чудом попалась на моем пути. А я повел себя.… Ладно, сейчас не будем об этом вспоминать.

– И много стихов ты знаешь наизусть?

– Достаточно. Папа так развивал мою память, – мягко улыбнулась Леночка. – У нас была любимая игра. Я читала стих, а потом старалась пересказать максимально близко к тексту. Главное при этом было запомнить рифмы. Отец тоже читал и пересказывал, а мама была арбитром, следила за максимально близкой подачей. Конечно, начинали мы с маленьких четверостиший, типа «Наша Таня громко плачет», причем сначала отец мне бессовестно поддавался. Но потом стихи росли, да и папа стал соревноваться со мной на равных.

– Странные игры с дочкой для папы шофера-дальнобойщика.

Вздрогнула от моего голоса, будто я оторвал ее от приятных воспоминаний, теплая улыбка покинула амурно вырезанные губы. Ба, а вот и иней в синих глазах появился, еще даже соскучиться не успели. Р-р-р… Похоже, кто-то разозлился.

– Что за предубеждения такие, – возмутилась Лена, – если шофер, значит, необразованный мужлан. Да, папа не получил высшего образования, но образование и ум – разве это одно и тоже? Он много читает, а широте его кругозора даже представители «Что, где, когда?» могут позавидовать.

Как защищает отца. Но разве она не признавалась на том вынужденном обеде, что у него были серьезные проблемы с алкоголем? И я почему-то решил, что ей частенько доставалось от папы пьяницы. А увлечение Лены культурой восемнадцатых-девятнадцатых веков, это своеобразная попытка отгородиться от безрадостной реальности. Хреновый из меня психолог.

– Всё, успокойся, Леночка, не кипятись. Убедила. Во мне действительно много предубеждений. Хотя справедливости ради надо сказать, я ничего не говорил про ум твоего отца, лишь отметил, что он выбирал странные игры для дочери.

– Папа хотел, чтобы я выросла умной. Нормальное желание для любого родителя. Кроме того, я очень люблю стихи, особенно Пушкина и поэтов серебряного века.

– Странно, почему же при такой любви к стихам у тебя стоит скромная четверка в аттестате о среднем образовании.

Не смог устоять, досконально изучил ее личное дело. И в школе, и в институте Лунева Елена Александровна училась хорошо, но не сказать, что блестяще, троек и пятерок было примерно в одинаковом количестве, но превалировали, конечно, четверки. Тогда как в моем представлении Елена Прекрасная виделась круглой отличницей, причем по всем предметам.

Леночка не смотрела на меня, увлеченно разглядывала затейливые фасады Зимнего дворца, на красивом личике явственно читалась досада.

– Я всегда считала, что оценки – это не главное. А с учительницей литературы, мы просто не сходились в трактовке характеров и действий различных литературных персонажей.

– О, узнаю Вредную Леночку, значит, не мне одному достается, кажется, и учителям приходилось несладко с такой свободолюбивой ученицей, яро отстаивающей свое мнение. Но это твое поведение, оно тоже сбивает с толку. Скажем, такая дерзость, особенно горячий кофе в лицо, скорее подошла бы единственной дочке богатых родителей, у которой высокое мнение о себе подкреплено семейными возможностями, и совсем не вяжется с довольно бедной девушкой из провинции, вынужденной собственным трудом пробивать себе дорогу в жизни.