Моя на полставки

Глава 18/3

– Поговорят-поговорят, и забудут, – постаралась казаться равнодушней, но голос плохо слушался, выдавал дрожью, что мне далеко не все равно.

– А вот и не соглашусь, интернет все помнит, хотя, конечно, повестка дня быстро меняется. Но некоторое время твоей мамочке будет очень неловко. Довольно продолжительное время. Боюсь, правильным решением в такой ситуации станет переезд в какую-нибудь богом забытую деревню. Хотя в наше время и там не скроешься от вездесущего гласа всемирной паутины. Интересно, как папа Кайданов переживёт переезд, сможет обойдись без своего реабилитационного санатория? За который тоже, кстати, я плачу. А вдруг Александр Николаевич узнает об этих сплетнях, не совсем же он дурачок невменяемый. Скажи, ему тоже будет все равно?

– Зачем вы играете на моих чувствах? – шипела я в трубку мобильного телефона. – Это очень низко, совсем не достойно такого серьезного бизнесмена.

– А на мой взгляд низко не выполнять взятые на себя обязательства. Причем учти, я еще только начал перечислять последствия, которые могут возникнуть, если ты будешь вести себя неблагоразумно. Поверь, мне совсем не нравится жестить. Но я намерен вернуть уже вложенные в тебя деньги, ну и немножко заработать сверх этого. Деньги всегда должны приносить прибыль.

– Никитин догадается. Владислав Юрьевич очень проницательный человек, рано или поздно он сопоставит факты. Что тогда? Ведь не только меня могут обвинить в промышленном шпионаже.

– Не понимаю, что за трусость. Детка, ты ведь всегда с ним рядом, и, конечно же, поймешь, когда Никитин начнет что-то подозревать. А теперь успокойся, выкини из головы пораженческие мысли. На самом деле я совсем не хочу на тебя давить, наоборот, в силу небезызвестных причин, искренне желаю помочь. Ты мне очень симпатична.

– Помочь засадить меня в тюрьму? – ехидно поинтересовалась я.

– Какая тюрьма, девочка, не драматизируй…. Если ты будешь вести себя осторожно, доказать что-либо будет невозможно.

– Надеюсь, что невозможно.

– Всё, ты успокоилась? Не станешь больше говорить глупости и расстраивать своего благодетеля?

Ногти снова больно впились в кожу ладоней. Желание придушить своего благодетеля, стало просто непереносимым. Но допустить озвученную Орловым бездну последствий моего непослушания я не могла, поэтому пораженчески согласилась:

– Не стану расстраивать.

Слезы побежали по щекам.

– Спокойной ночи, девочка. Будь, пожалуйста, благоразумной.

Ну надо же, Владимир Львович вспомнил об этикете, я вот о нём, наоборот, позабыла, не попрощавшись отключила звонок и отбросила от себя телефон словно он жжется.

Слезы еще сильнее брызнули из глаз, сиротливо обхватила руками свои плечи. Вся тяжесть моего положения с новой силой обрушилась на меня…

Даже зашаталась и, не в состоянии выдерживать такую тяжелую ношу, наконец-то присела на компьютерное кресло. Господи, зачем я связалась с этим отвратительным человеком?! Думала, он поможет, думала, в нем есть совесть и хоть что-то человеческое. Нет, бездушная счетная машина, безжалостный Карабас-Барабас, дергающий за ниточки человеческих слабостей, вынуждая зависимых от него людей, выполнять свои прихоти и хитрые планы. Боже, как же я его ненавижу! Как бы дорого отдала, чтобы никогда не знать правды!

Холодно, очень холодно, хотя я все еще не сняла пальто. Но от стужи безвыходной подлости, в которой я вынуждена участвовать, ничего не сможет спасти.

Влад… Дотронулась до все еще припухших от его поцелуев губ. Новая волна отчаянья прошла по телу.

– Б-о-о-оже, что я буду делать? Что я буду делать?!

Пытаясь хоть чуточку согреться, оттаять, почувствовать себя любимой, схватилась за телефон. Там вторая симка – это номер из моей реальной прошлой жизни. На него мне звонят мама, другие родственники, немногочисленные подруги и знакомые. Три пропущенных звонка от мамы. Как же я не услышала? Так была поглощена поцелуями большого босса, что весь остальной мир перестал существовать. Надеюсь, ничего страшного не случилось?

Пальцы продолжали противно подрагивать. Нажала на зеленый телефончик вызова. Сердце, ускоряясь, отбивало в груди тревожный ритм.

– Алло, – ответил слегка сонный, а может, недовольный мамин голос.

– Мамочка, прости, что так поздно звоню. Увидела твои пропущенные вызовы, перепугалась. Надаюсь, папу не разбудила?

– Нет, нет, у меня телефон на беззвучном, и я еще не спала, читала книгу.

– Мам, у вас все хорошо?

– Да-да, все нормально… Мне кажется, папе лучше, во всяком случае, выглядит он бодрее. И сегодня прошел несколько шагов, правда, с помощью специальных ходунков, но это ведь всё равно прогресс.

Слезы снова побежали по щекам, внутри такая режущая жалость, одновременно несущая умиление и острую боль.

– Конечно, мамочка.

– Но самое главное я наконец-то поняла, что тогда пытался сказать и написать папа.

– И что же?

– Позовите частного детектива. Дочка, это значит, отец не причастен к выводу средств в офшоры, как думалось нам. Не зря мы не хотели верить, что Саша способен на такую подлость. Скорее всего, папа узнал, что деньги исчезли со счетов, именно поэтому с ним случился инсульт. Отсюда следуют два немаловажных вывода: первое: история с пропажей средств точно имеет криминальный характер, и второе: скорее всего, мы никогда не увидим этих денег.

– И третье, мама! Перевести деньги мог только кто-то из сотрудников фирмы, причем из приближенных лиц.

– Да, – согласилась, мама… Папу кто-то предал.

Как же много в жизни предательства. А самой страшное – я тоже стала предательницей.

– Теперь всё сходится, мама, а мы всё не могли понять, зачем отец так поступил, назанимал кредитов и вывел деньги в офшоры? Он самый лучший, мама, мы зря в нём сомневались.

– Самый лучший человек, – плача, согласилась со мной родительница.

Возможно, она вышла замуж по расчету, как и утверждал, господин Орлов, но со временем искренне полюбила папу. Что касается интимной жизни родителей, если у мамы и были любовники, то она хорошо их скрывала, не тащила грязь в семью. У меня было очень счастливое детство.