Моя на полставки

Глава 19/2

***

— По всем местным новостным каналам про нашего сорвавшегося парня пишут, — объявил в дверях кабинета Никитина начальник службы безопасности компании «Гарант плюс».

— И что пишут? — как мне показалось, вполне спокойно спросил Владислав Юрьевич.

Ведомая любопытством и пониманием, что не просто так информация появилась в сети, подошла поближе к кабинету начальника.

— Всякую слезливую ересь. А между эмоциями говорится, что компания, не обеспечивала своих работников безопасными условиями труда, и, вообще, представь себе, оказывается, этот парень работал у нас нелегально, да еще практически за бесценок. Иногда, в самом деле, легче таджиков нанять, чем обеспечивать подработкой студентов. Ну и другую, бросающую тень на деловую репутацию фирмы, чушь пишут. А главное, никаких особых фактов и фамилий. По комментариям очевидцев, со слов родственников, по нашим сведениям.

Ах, Владимир Львович действует нагло и быстро, а я ведь почти случайно про аварию на стройке проболталась. Хотя узнай Орлов об инциденте от других, очень бы разозлился. А мне нельзя его злить, надо о каждой мелочи каждый день отчитываться, вдруг она покажется его всемогуществу интересной.

Никитин витиевато выругался. Оказывается он и так умеет. Впрочем, в стрессовых ситуациях даже самые интеллигентные люди вспоминают родной матерный.

— По-другому не скажешь, — поддержал начальника Виктор Тимофеевич.

И хотя меня никто не приглашал, я вслед за начальником службы безопасности, прошла в кабинет, болезненно хотелось знать, как можно больше о своем предательстве.

— Этого нам еще только не хватало, — озабоченно сдвинул брови и сморщил лоб Никитин. — Нужно выяснить, кто начал распространять информацию. Заставить дать опровержение. А наши юристы пусть сразу падают в суд на клевету и распространение ложных сведений порочащих деловую репутацию кампанию.

— Правильно, — согласился начальник службы безопасности. — На корню надо пресекать.

— Интересно, кто рассказал журналистам об инциденте? — размышлял Владислав Юрьевич.

В кожу воткнулись холодные иголки. Это я, я… Я каждодневно предаю, и буду вынуждена предавать впредь, ведь господин Орлов крепко держит мое горло в своих тисках.

— Да кто угодно? Работники со стройки, тем более, они были не очень довольны выговором. Родители могли в глаза расплескиваться в благодарностях и тут же сливать информацию в сеть. Ибо очень часто пословица «не делай добро, чтобы не получить зла» оказывается правдивой. Медики тоже могли поделиться сведениями или кто-то из офиса. О произошедшем, куча народа знала.

А вот сейчас, очень горячо Виктор Тимофеевич. Так горячо, что всю меня сковало холодным ознобом страха.

— Это конечно, так. Но почему местные паблики, вдруг так охотно, а главное очень быстро начали распространять информацию? — размышлял Никитин. — Постройся выяснить, вдруг, за этим распространением кто-то стоит.

Все-таки Владислав Юрьевич очень проницательный человек. Пожалуй, Владимир Львович слишком переоценивает свои силы, почему-то привык всех считать глупее себя. Но радоваться уму Никитина не получалось, ведь за промышленный шпионаж можно получить вполне реальный уголовный срок, до семи лет кажется, не говоря уже о миллионных штрафах. Холодный озноб продолжил распространяться по телу. Как бы мне не поменять мечту о жизни в хрустальном замке на тюремные нары.

— Ну, тут знаешь, как обычно бывает, один кто-то напечатает, второй подхватит, а дальше словно снежный ком идет.

— Снежный ком, который может нам дорогого стоить. Во всяком случае, незапланированные инспекции сейчас косяками пойдут. Дай распоряжение на местах, чтобы еще раз тщательнейшим образом проверили исполнение всех требований трудового законодательства.

— Хорошо, все сделаем, Владислав Юрьевич. Не переживай. Покопаюсь в этом деле, вдруг правда что-то интересное найду.

Холодные иголки с новой силой воткнулись в кожу. А что если Виктор Тимофеевич что-то накопает? Орлов действовал быстро, для тщательного обдумывания у него просто не было времени, волне мог где-то наследить. Господи, как холодно! Сейчас замерзну и упаду застывшей ледяной статуей. Интересно, разобьюсь или нет?

Никитин перевел взгляд на меня.

— Лена, я просил кофе…

— Да, конечно, Владислав Юрьевич.

Несмотря на озноб, удалось выйти из кабинета. Нет, не такая уж ты и хрупкая, не разобьешься. Прошла за перегородку. Руки мелко подрагивали. Ну же, Лена, соберись. Удивительно, даже в мыслях привыкла называть себя другим именем.

Сегодня я проснулась с четким пониманием, что от Влада мне нужно держаться, как можно дальше. Зачем осложнять свою ситуацию предательства, любовной связью с начальником? Нельзя, даже если очень хочется таять в его объятьях, укрыться крыльями выросшими за его спиной, окунуться всем телом в жар взрослых отношений. Одно дело предавать руководителя, другое — любимого человека, разные степени вины. Разные? Губы невольно скривились. Как не крути предательство остается предательством. Именно так воспримет мои действия Никитин. Вряд ли его тронут мечты вернуть хрустальный замок моей жизни. У него своя жизнь, успешный бизнес, которые я должна если не разрушить, то основательно пошатнуть.

Даже вздрогнула, когда кофемашина перестала шуметь. В полной тишине завывание совести грызли еще сильнее. Просто оглушали, дезориентировали в пространстве. Ну почему Никитин оказался таким хорошим человеком и до безумия притягательным мужчиной? Предавать плохих намного легче. Можно вообразить себя бумерангом, небесной карой за совершенные грехи и душевную чёрствость.

Дальше попыталась отключить мысли, действовала как робот, добавила в кофе сахар, поставила чашку на поднос, прошла в кабинет. Виктор Тимофеевич уже успел удалиться. Никитин что- то изучал в своем ноутбуке, между бровей залегла хмурая складка, на высоком лбу морщины озабоченности. Так хотелось подойти и попытаться разгладить пальчиками эту складку. Ему больше идет быть веселым, как вчера на дворцовой площади, когда Влад торжественно декламировал детские песенки-обзывалки «Ленка-пенка колбаса». Не знал тогда, не знает до сих пор, что я злобная оса, маскирующаяся под прекрасную бабочку.