Моя на полставки

Глава 20/2

Не помню, постучалась в дверь или нет? Скорее всего, нет. Ну и ничего страшного, Влад с блондинкой переживут. Только ничего из тех картинок, что ярко подсовывало мне воображение, в кабинете не происходило. Никитин не снимал с себя одежду, наоборот надевал пальто. Девушка тоже стояла вполне одетая, и не на коленях делая минет, как мне представлялось несколько секунд назад, а вполне себе прилично. Правда очень близко от Владислава Юрьевича, снимала несуществующую соринку с рукава его темно-серого пальто.

Они успели за пять минут? Долго ли умеючи… В том то и дело, что умеючи долго. А Влад когда-то помниться утверждал, что он хороший любовник.

При моей кофеносном появлении Никитин удивленно вскинул брови.

— Лена, я не просил кофе.

Улыбнулась приветливой акулой, у которой ужасно разболелись зубы.

— Я решила проявить гостеприимство. Кофе при общении с прекрасной дамой не будет лишним.

— Будет лишним, мы с Ольгой уходим.

Глупая Лена, конечно Никитин не позволить себя ничего неприличного в офисе. «Когда подчиненные знают о сексуальных утехах шефа, он теряет авторитет в их глазах». Для неприличного, судя по нашему разговору во время собеседования, у него есть специальная квартира.

Владислав Юрьевич вместе с высокомерно посматривающей на меня блондинкой двинулся к выходу. А я осталась стоять, бледная и растерянная, с бегающими под кожей разжиревшими пауками ревности, дурацким подносом, на котором дымились две ароматно пахнувшие чашки кофе.

Вернулся мой ужасно «плохой» человек руководитель только через три часа, практически уже к концу рабочего дня. Конечно, умеючи ведь долго. Влад вошел так стремительно, а я не ожидала его сегодня увидеть, невольно подскочила с кресла и вытянулась по струнке. Будто чем-то плохим занималась в его отсутствие.

На губах Никитина появилась ухмылка.

Пауки под кожей зашевелились, снова призывая к буйству.

— Лена, я же говорил, что при моем появлении не обязательно вскакивать, словно ученица перед строгим учителем.

Выглядел Владислав Юрьевич немного усталым, видимо во всю старался быть умелым.

— Я просто испугалась.

— Испугалась? — удивился Никитин. — Смотрела что-то не приличное?

Нет, шпионила и фотографировала, сливала Его Всемогуществу всю проделанную тобой работу.

— Немножко позволила себе отдыха. Думала, вы сегодня больше не появитесь. Надеюсь, новые сладости вам пришлись по вкусу?

— О чем ты говоришь? — непонимающе хмурил брови Влад.

— О девушке-блондинке. Очень красивая и, наверняка, очень раскрепощенная девушка.

Боже, что я несу? Заткните мне чем-нибудь рот, пожалуйста. Паучиный яд ревности, действовал разрушительно на мою гордость.

Полные мужские губы расплылись в улыбке. Довольный лощеный котяра, понявший, что ему удалось-таки задеть мышку.

— Можно подумать, что ты меня ревнуешь.

— Пф… Не ревную конечно, — весьма не убедительно возразила я.

— Ну-ну, — чуть нараспев произнес Владислав Юрьевич и неспешно стал приближаться.

От лица отхлынула кровь и жарким пульсирующим толчком направилась вниз живота. А ноги ватные, ноги из-за паучиного яда не могут двигаться. Поэтому я смирно стояла, бледнела, краснела, покорно ожидая, когда он подойдет.

Жадно втянула ноздрями пропитанный его одеколоном, его присутствие, обжигающий ноздри воздух. Никитин обхватил ладонями мою голову, мужские губы нежно дотронулись до моего лба,

— Какая хорошая Лена, совсем не ревнивая.

Так же резко отпустил и неспешным шагом пошел в сторону своего кабинета.

Мало! Ничтожно мало близости с ним! Мой дрожащий организм настроился на большее. Я хотела продолжения бесцеремонного нарушения моего личного пространства. Губы горели требуя поцелуя, кожа ныла желая прикосновений. Любых, пусть даже самых наглых, совершенно пошлых. Да, Владислав Юрьевич, вы совершенно правы — наши отношения никогда не были чистыми.

В дверях кабинета оглянулся.

— Леночка, принеси мне, пожалуйста, чашечку кофе.

Ах, это чертово кофе! Я что нанималась, сюда кофе таскать? Я тут секретарь или служанка? Ах, как вы не боитесь, Владислав Юрьевич, ведь последнее время я в таком нервозном состоянии, что могу не удержать чашку, непременно выплесну кофе вам в лицо.

В подсобке, под шум кофемашины, который раз за сегодняшний день, попыталась остудить свою разгоряченную кожу (дурную голову) холодной водой. Лена, все, успокойся. Он руководитель, ты его личная помощница, не максимально личная, обычная, держи субординацию. Чего ты бесишься дикой осой?

— Ваш кофе, Владислав Юрьевич.

— Спасибо, Леночка.

От его чуть снисходительного «Леночка», внутри вспыхнуло раздражение. Поставила чашку на стол, постаравшись при этом максимально дистанцироваться от Никитинского всеобъемлющего для меня присутствия.

— Можешь идти домой, а я еще немного поработаю.

Тело бунтовало не желая уходить, ему было мало, ничтожно мало поцелуя в лоб. Я ведь не собачонка, а красивая девушка. Красивая бабочка с осиным жалом.

— До свиданья, Владислав Юрьевич. Видимо у вас после сладостей снова крылья выросли, готовы теперь и днем и ночью трудиться. Вы так от каждой девушки крылатым ходите?

Зачем сказала непонятно. Надоело саму себя жалить ядом ревности, хотелось и его чем-нибудь задеть.

Чуть ли не вприпрыжку, пока Никитин не начал иронизировать и злорадствовать, направилась к двери.

— Лена, это была моя сестра.

Остановилась, оглянулась. На меня внимательнейшим образом смотрели серые глаза, а полные мужские губы снова сковала кривоватая ухмылка.

Сестра, господи, какое облегчение! Словно тяжкий груз с плеч свалился, и я сейчас взлечу, будто влюбленная бабочка, ведь от наших поцелуев у меня тоже выросли крылья. Надеюсь, все эти радостные эмоции влюбленной идиотки не обезобразили мое в целом интеллигентнее лицо.

— Но она блондинка, вы с ней совершенно не похожи.

— Пф, сегодня блондинка, завтра рыжая или брюнетка, у женщин с этим просто. Кроме того, у нас разные отцы.