Моя на полставки

Глава 20/3

***

Вечером позвонил Его Всемогущество.

Только, его сегодня не хватало.

— Добрый вечер, — воспитанной девочкой поздоровалась я.

— Сегодня я закрыл твои обязательства перед одним из банков. Ты рада девочка?

Рада, должна быть рада, сделан один маленький шаг к осуществлению цели, ради которой я ввязалась в эту опасную игру. Только радости я не чувствовал. Внутри холод и тошнота. Отравилась кофе видимо.

— Нда…

— Как-то не очень убедительно радуешься. И не слышу благодарностей?

— Спасибо, Владимир Львович, — послушно лепетали мои губы.

— Было бы неплохо отпраздновать нашу победу, но на всякий случай пока нам лучше не встречаться.

Хоть что-то хорошее есть в предусмотрительности господина Орлова, видеть его мне совершенно не хотелось.

— Владимир Львович, вы уверены, что никто не связал вас с распространением сведений о трагическом случае на стройке.

— Конечно, уверен, детка. Ваш безопасник выяснил только то, что журналисту, первому напечатавшему новость, сведения сообщили из больницы. А он уже потом поделился информацией со своими коллегами из других интернет ресурсов. Журналист уже принес извинение, а на сайте прошло опровержение статьи. Так что не переживай. А еще я выполнил другую твою просьбу, нашел частного детектива. Но, боюсь, деньги не получится вернуть.

— Я понимаю. Хотелось бы понять, кто предал папу.

— Знаешь, я склоняюсь к мысли, что это была его секретарша. Как показала практика, только личные помощницы, так приближены к боссу, что могут узнать пароль от его компьютера и другие очень важные секреты.

На меня намекает. Тошнить и быть холодом стало еще сильнее.

— А вы не боитесь оказаться в такой же ситуации, — не смогла не съехидничать я. — У вас ведь тоже есть секретарь.

Владимир Львович даже засмеялся, надо же, мне удалось рассмешить своей глупостью Его Всемогущество.

— Не боюсь, После одного случая, я поумнел, предпочитаю в секретарях держать не красивых девиц, мечтающих забеременеть и выйти замуж, а проверенных солидных дам.

«Одного случая» — это он о моей красавице маме говорит. К тошноте добавилась горечь.

— Нет, Екатерина Григорьевна не могла, она очень надежный человек. Папа с ней больше пятнадцати лет работал. Просто ситуация выглядит очень странной, логично было бы предположить, что человек, осуществивший перевод, вслед за деньгами, должен переехать за рубеж, но никто из папиной команды территорию России не покидал.

— Заграницей могут быть родственники, любовницы, и просто доверенные лица, которым обещали хороший процент переведенных средств.

— Вот поэтому и нужен частный детектив, чтобы выяснить, хорошенько прочесать родственные и другие связи людей, которые чисто теоретически, могли проделать операцию по выводу денег. Вот поэтому детектив должен быть не просто бывший мент, они могут только любовников неверных жен искать, а специалист по экономическим преступлениям.

— Я скину тебе данные частного детектива, встретишься с ним, поговоришь. Мне его рекомендовала, как большого специалиста.

— Спасибо, Владимир Львович, за помощь, — несмотря на ком полыни в горле, опять благодарила я.

— Сочтемся, девочка, и возможно очень скоро. Хочу тебя похвалить, очень важную информацию мне прислала. Думаю, скоро мы будем праздновать еще одну победу.

Холодно, зубы клацнули друг об друга. Последнее время, особенно когда остаюсь один на один со своей совестью, постоянно чувствую холод. Дома, на работе, везде, хотя Влад больше не выхолаживает кабинет, но согреться все равно не получается. Не помогали ни теплая одежда, ни одеяла.

— Владимир Львович, еще раз предупреждаю, Никитин довольно проницательный человек, если вы будете каждый проект у него уводить, он догадается очень быстро.

— Не переживай, девочка, я не во всех его проектах буду участвовать, только в самых престижный. Кампания «Стойбизнес» должна стать первой на рынке Санкт-Петербурга и Ленинградской области. Не дрейфь, детка, нас ждут великие дела. Завтра созвонимся вечером.

­— До свиданья, Владимир Львович, — прошептала, потом отбросила телефон, схватившись за гудящую голову.

— Что я буду делать? Что я буду делать? — раскачиваясь из стороны в сторону, стала сомнамбулой повторять я.

«– Влад, тебе пора идти домой.

– Чувствую себя подростком. Помнится, только тогда позволял себе целовался в парадных, на улице и в других публичных местах.

– Это хорошо или плохо?

– Это странно, словно крылья за спиной выросли.»

Невольно застонала. Нет, я не могу так с ним поступить, не могу, ведь у Влада выросли крылья. Это слишком жестоко, слишком неправильно, во всяком случае, в той системе ценностей, которой учил меня папа. Папа, но я хотела вернуть нашу прежнюю счастливую жизнь, хрустальный замок, где мы были так счастливы. Хотела, чтобы ты выздоровел, стал как раньше самым умным и уважаемым человеком на свете. Только разве отец одобрил бы счастье, купленное ценой предательства? Боже, во что я ввязалась? Почему раньше в своей эгоистичной цели не принимать изменившуюся, болезненную действительности, вернуть ускользающее прошлое, где было все так просто, ясно и чисто, совершенно не думала о других людях. И снова меня протыкали холодные иглы, а зубы отбивали морзянку.

Мне нужно признаться, рассказать все Владу. Вдруг, он поймет мое положение? Никитин ведь не плохой человек… У него же от меня крылья выросли. Да, нужно признаться. Это единственный выход. Завтра же все расскажу Владиславу Юрьевичу. Возникло такое чувство, как вечером в его кабинете после слов о сестре, словно тяжкий, ужасно давивший груз, упал с моих в хрупких плеч. Да, надо выбрать момент и поговорить… Вдруг он поможет? Ага, оплатит многочисленные многомиллионные кредиты нашей семьи. «Все женщины в моей жизни от меня хотели только одного — денег». И я получается тоже такая? Даже хуже, потому что хочу денег не за любовь, а предательство.