Моя на полставки

Глава 25/2

***

Мужские руки на моем теле, оставляли повсюду приятное жжение. Влад, как опытный мужчина, знал, где следует прикасаться, куда нужно нажимать, чтобы превратить меня из зажатой девственницы в беснующуюся дикарку. Возникающие вдруг не к месту стеснения, сомнения, тут же гасились горячими поцелуями. Он брал, вкушал меня не торопливо, одновременно нежно и требовательно. Раз, и расстегнул застежку бухгалтера, два, и мои трусики спущены по ногам, три, и его пальцы двигаются по влажным складкам лона. А потом были четыре, пять и шесть, когда мне раздвигали ноги, жадно сжимали грудь, скользили губами по моей сверх чувствительной коже и ласкали, стреляющимися током пальцами, заветный бугорок. Я выгибалась, хныкала, просила, даже царапалась не в силах терпеть сковавшее тело напряжение. Затем взмывала вверх, билась в конвульсиях нахлынувшего, простелившего каждую клетку удовольствия.

Всегда думала, что первый раз это больно, неприятно и точно не про оргазм. Но я ошибалась… У меня было чертовски приятно, запредельно горячо и боль первого проникновения, кажется, только добавила остроты ощущениям. Я хотела эту боль, горела этой болью. Ведь она означала, что Влад теперь мой. «Мой, мой, мой» — билась вместе с конвульсиями оргазма приятная мысль в голове. А значит, больше не сможет без своей чудесной Лены, значит, должен ее, меня, простить за вынужденное предательство. Ведь теперь мы связаны болью, взаимным наслаждением и желанием его повторения. Только вот можно ли считать крепкой эту связь?

Да, мой первый раз, несмотря на некоторую сумбурность, был красивым… В комнате напоминающей будуар какой-нибудь княжны восемнадцатого века. Я стала женщиной на огромной кровати с большим резным изголовьем, да на белоснежным простынях. На прикроватной стене даже имелся балдахин, золистая ткань которого крепилась по обе стороны спинки специальными подхватами. Красивые, массивнее потолочные плинтуса с витиеватым узором были похожи на настоящую лепнину. Еще окна от поля до потолка, за прозрачной гладью, которой виделись купола собора. На меленьком столике с высокими изогнутыми ножками стояли цветы. Чуть в отдалении гостиная зона, здесь находился такой же по форме столик, только размером существенно больше, возле которого расположились несколько кресел, высокие спинки которых украшала классическая стяжка, выполненная при помощи утопленных пуговиц и образующая рельефный ромбовидный рисунок. Очень красивая комната, по цветовой кремово-коричневой гамме с элементами серо-зеленых тонов очень напоминающая мою спальню в хрустальном замке. В груди что-то болезненно сжалось, зазвенело. Нет Лена, то есть Лиля, не вспоминай, нельзя… Хрустальный замок ты потеряла. Смирись… Хрусталь разбился, разлетелся вдребезги. Даже если мне удастся вернуть дом, прежняя счастливая и беззаботная жизнь уже невозможна. Потому что в осколках хрусталя я нашла семейные скелеты, потому что прежней хорошей Люлечки больше нет, она превратилась в «плохую» Лену. Не стоит погребать себя под тяжелыми обломками, пора двигаться дальше, искать, строить себе новый дом и налаживать другую жизнь.

Спящим Влад выглядел очень красивым, черты лица смягченные, спокойные, разгладилась угрюмая складка между темный бровей, превращающая Никитина в сурового бескомпромиссного босса. Сейчас он такой родной, мой… Губы от сна или наших бешеных поцелуев, ведь после утоления первой страсти мы не успокоились, казались слегка припухшими. Никитин спал обнаженным, одной рукой поверх одеяла обнимая меня. Боится, что убегу поутру? Отбегалась, добегалась, теперь связана с ним взаимным наслаждение.

Захотелось вдруг к нему прикоснуться. Несмело провела пальчиками по линии носа, затем припухшими губам, потом невесомо прошлась по небритым щекам. Серые глаза открылись. Испугалась, отдернула руку, будто Влад застал меня за чем-то преступным. Ну подумаешь, залюбовалась своим первым мужчиной.

Полные губы скривила ухмылка.

— Добро утро, Владислав Юрьевич, — примерной личной помощницей поздоровалась я.

А ничего что тоже сейчас голая, да еще с ним в одной постели?

Ухмылка на мужском лице стала еще шире, какой-то прямо плотоядной. А-а- а! Что? Сонно лежащий мужчина, вдруг молниеносно пришел в движение, отбросил с нас одеяло, перевернул меня на спину и ощутимо полоснул по попе.

— Даже, после всего, что мы творили этой ночью, Владислав Юрьевич, значит.

— Это привычка, — обиженно шипела я, пытаясь вывернуться.

Еще один обжигающий шлепок по попе.

— От дурных привычек надо избавляться, Лена.

— А что если, я надумаю избавиться от такого диктатора как вы?

Так же молниеносно мой максимально личный диктатор, отпустил, приземлился рядом, притянул к себе и жарко зашептал на ушко:

— Был бы я диктатором, в первый день подо мной оказалась бы. А я очень вежливый даже чуткий руководитель. Повтори.

Тем временем наглые пальцы очень внимательного и чуткого руководителя, принялись ласково оглаживать мой отшлепанный зад. От его шепота, нежных касаний по коже бежали горячие искорки, топорщащие кожу мурашками удовольствия.

— В постели я выступаю за равноправие сторон.

И хоть было не очень удобно, изогнулась, тоже с силой шлепнула по великолепному, поджарому мужскому заду. А Никитин так сладко застонал прямо в мои губы, вызвав в животе жаркий толчок. Боже, созревшей девочка скромнице снова захотелось грехопадения, распробовала змеиные яблочки порока.

— А ты оказывается тигрица, — низко рокотал Никитин. — Только Лена, разве равноправного партнера называют Владиславом Юрьевичем? Ты сама подобным обращением указываешь на свое зависимое положение.

Нда, поймал, в логике генеральному директору компании «Гарант плюс» не откажешь.

— Может я хочу, что вы меня тоже называли не Леночкой, а Еленой Александровной.

Обнимающий меня мужчина засмеялся, обнажая ряд крепких белых зубов.

— В постели? Еленой Александровной?

Нда, а вот у меня с логикой полные траблы.