Моя (не) похищенная невеста

Глава 6

Едва ночь сменяет утро, как в нашу комнату бесшумно просачивается высокая тень. Дверь не заперта была. Мама приказала оставить приоткрытой. Поэтому я не спала. Сон Азы охраняла, горестно обдумывая план побега, который она выдала впопыхах. Чистое безумство, но такое пленительное... Времени убиваться, и думать, что насколько я для своих близких ничтожная — не было. До полуночи проревела в подушку, а под утро будто переклинило что-то. Решимостью переполнилась. Сбегу. Теперь твёрдо знала, что сбегу. Сестра поможет. Я не одна!

Включается свет. Моргаю часто, чтобы мутную пелену развеять. Тошнит. Плохо себя чувствую. Желудок пустой сжимается в колючий комок. Сколько уже не ем и не сплю? От голода и стресса иссякну скоро. Фокусируюсь на вошедшем не сразу. Сжатой пружиной с кровати подскакиваю, когда понимаю, кто стоит на пороге. Его жена.

Его жена! Его жена!

Внутренний голос чуть не доводит меня до истерики. Сердце в горле стучит. Будто лопнет сейчас от злости. Зрение снова ухудшается. Ослепительной рябью всё вокруг плывёт. Меня клонит к изголовью соседней кровати. Аза безмятежно спит, сложив ладошки под щекой... Не разбудить бы! Иначе наговорит этой дряни всякого. Нам бы без проблем обойтись. Если произойдёт неприятный инцидент, то сбежать сегодня не удастся...

— Доброе утро, — улыбаюсь, пряча тревогу за спиной в кулаках.

Я переодета в домашнюю простенькую одежду. Свадебный наряд с прожжённым платьем лежит тяжёлой грудой под кроватью. Специально запихала туда. Чтобы маму взбесить.

Кивает, недовольно поджав губы.

— Мне раздеться?

Вот тянет меня на колкость и всё! Вчера в бане такое же чувство было. Подсознательно соперни... Что? Какое соперничество! Даром мне её дьявол не нужен! Я лишь защитные баррикады выстраиваю. Настрадалась! Хватит.

— Кошечка какая, — на опухшем усталом лице ухмылка появляется. — Не торопись. Всё успеется.

Рвоту вызывает своим приторным тоном.

— А для чего вы в такую рань ко мне пришли, раз уж всё успеется? — сама не осознаю, как иду на неё смело. — Кто вы? Представились бы для начала.

— Я близкая подруга Эмира, — глаза льдистые лихорадочно сверкают. — Карина.

Руку приветственно тянет! Не жму. Ей самой от себя не противно? Как она это терпит? Не я унижена! Гордости у неё никакой!

— У вас у городских... так принято разглядывать невест своих друзей обнажёнными?

Она внезапно подается вперёд, и едко цедит.

— Эмир хотел своими глазами увидеть, что ему предлагают, но не позволили. Решил довериться моему вкусу. — Снисходительно подбородок вздёрнут. — Как думаешь, впечатлила ли ты меня?

Уму непостижимо! Мерзость. Он ненормальный! Они оба ненормальные! Что он, что его... жена! Что самое поразительное, она говорит обо всём так спокойно, будто для неё это обыденность. Ужас, мне не верится, что пошлые прихоти своего мужчины можно воспринимать без мучений! Ей не больно? Вообще нисколько?

В глаза смотрю. Безразличие встречаю... Смирённая. Мне это не льстит. Ставлю себя на её место. Нет! Даже представлять не буду. Погано до тошноты!

— Тебя в человеческий вид привести надо, — пристально всматривается в каждую шпору на лице. Задерживается на переносице. — Брови как у Брежнева.

Силюсь понять, в какой момент она лопнет. Не бывает так! Недопустимо! Чуть не выдаю ей в лоб о том, что уже знаю, кем она дьяволу является. Хитрость во мне берётся из ниоткуда. Я снова лукаво улыбаюсь. Презираю молча.

Быть покорной не унизительно. Её положение в разы хуже моего. Вот кто бесправный. Она жертва. Кровью изнутри истекает.

Легче мне от этого? Чувство неоднозначное.

Или они играют со мной? Издеваются?

Отгоняю мысли прочь. Потерплю до вечера. Не упустить бы шанс стать независимой!

— Карина, вы уже здесь?

Мама.

Закрываю глаза. Спокойствие призываю. Будь покорной, как тебя учили. Не показывай эмоции. Сдержанность — твоё достоинство. Ни к чему хорошему тебя взвинченность не приведёт. Не будь посмешищем.

— Тётушка Асият, вы принесли мне кофе?

Смешно. Смешно наблюдать за матерью, которая никогда не обслуживает женщин младше себя. Тем более приезжих. Тем более жену врага.

А она знает? Знает. По глазам видно.

Отчаянье моё крепчает. В сотый раз за сутки уверяюсь в том, что побег — не ошибка. Они все меня предали. Только Аза и, Саид... да, Саид меня поддерживает. В своей манере, но поддерживает.

— Мама кофе варить не умеет! — раздаётся позади забавный зевок. — Я сварю. Ради гостьи дорогой готова пожертвовать своим самым сладким сном!

Поступь босых ножек слышится. Сестра обнимает меня со спины, и утыкается подбородком в плечо. Теплом мягким окутывает. Облачко моё курчавое.

— Горжусь тобой! — за ухом шепчет, звонко чмокая.

— Аза, как тебе не стыдно! Ходишь перед нами полуголая!

В длинной ситцевой сорочке и косыночке. Да уж. Действительно полуголая!

Она хочет нагрубить маме, но я вовремя щипаю её за живот. Возмущенно дышит над плечом. Ожог обдувает тёплым потоком. Он пульсирует, неприятно стягивается. Размером со спелую смородину. За высокой горловиной платья прячу. Азе ещё не показывала. Пусть лучше не знает... В ту же секунду вспылит ведь.

— Столичный сегодня уедет. — Мама переводит недовольный взгляд с меня на кудряшку. — Гостинцы ему собрать надо. Обе дуйте в кладовку! Дел невпроворот!

— Бала никуда не пойдёт. — вмешивается его жена. — Она мне нужна.

Возмутительно заламываю бровь. И для чего же? Руки Азы на моей талии напрягаются.

— Мой стилист уже приехал. Не собираюсь никого задерживать. Уважайте чужое время.

— Кто приехал? — лицо мамы вытягивается от удивления. — Стоматолог? Для чего? У Балы с зубами никаких проблем нет! Ровненькие, беленькие!

Может показать? Зло смотрю на раскрасневшуюся мать.

— Дареному коню в зубы не смотрят, — прыскает Аза, а потом резко серьезнеет. — То есть, гнилые тут есть, но не у неё! И не совсем зубы!

— Спросонья дурь всякую несёшь! — ахает мама, уголком черной косынки рот прикрывая. — Выйди вон, негодница!