Моя (не) похищенная невеста

Глава 7

— Ты как лебедь... — шмыгает покрасневшим носиком Аза, поглаживая моё запястье. — Очень красивая…

— Счастье не в красоте. — Глаза такие сухие, что заплакать не могу. Нервничаю. — И я не лебедь. Скорее, кукушка…

— Ну не начинай, Бала! Или вообще не отпущу тебя, — переплетает наши пальцы и за собой к выходу тянет. — Так, у меня задачка ещё сложнее оказалась! Придётся настойку им весь день по капельке подливать. Мама же может учуять запах трав и потом мне несдобровать!

— Вообще не стоило так рисковать, кудряшка. Вдруг им совсем плохо станет? Больше не пои, поняла меня?

— Часть плана нарушить? Ну уж нет! Я задержать их всячески пытаюсь, а ты говоришь не пои!

— Успокойся. Всё будет хорошо.

— А что, если Эмиру настойки подлить? Живот ка-а-а-к схватит!

— Не продолжай!

Её фантазия беспощадна!

— Хотя и без того здесь задержится. Мегеру же свою одну не бросит.

Я уже сомневаюсь насчёт того, что она плохая...

— Дай я тебя расцелую, сладкая моя! — обнимает ладошками моё лицо и звонко чмокает. — Классный макияж, можешь разреветься в три ручья — не потечёт!

Разревусь, да. Но не при всех.

— Готова? — приоткрывает дверь.

Не буду никогда.

Спокойно киваю.

— Держись! Я с тобой.

Выходим в коридор и нас поглощает траур. Пустота. Никого нет. Тишина будто воет. Темно, сыро. Все двери плотно закрыты. Ни малейшего просвета. Хочется забежать обратно в комнату, только Аза удерживает. Греет. Что-то забавное вспоминает, подол моего платья без конца расправляет, всячески пытается отвлечь. До веранды доводит и, там нас мрачно встречают его родственники. Взгляд в пол. Нельзя поднимать. По голосу никого не узнаю. Это пугает. Аза руку ослабляет. Мой свет ускользает...

— Вышли все вон.

Эмир... До последнего надеялась, что не появится. Дура наивная.

Оцепенение тело сковывает. Женщины возмущаются под нос, никто в упор не перечит. Топот. Гудение. Хлопок двери. И снова тишина гнетущая. Сердце напрягается до предела, когда он обнимает меня за плечи и назад в кухню оттаскивает. В стену впечатывает, перехватывая за шею. Кровь мгновенно к лицу приливает, сосуды на висках будто лопаются. Пульсируют, немеют. Хрипы из горло саднящего рвутся. Запах. Ненавижу его запах! Переполняет меня ядом. Приступ удушья пугает. Дышать хочу, а не позволяет!

— Опять платок нацепила. Я тебе что сказал? — хватку усиливает. — И почему ты не в том платье, что я выбрал?

Конечности леденеют. Какое платье?

Его жена... Неужели я ошиблась? Она подставила меня?!

— Предлагаешь мне содрать его с тебя прямо здесь?

Мотаю отяжелевшей головой. Гневное лицо пеленой красной покрывается. Страшный сон! Это всего лишь страшный сон! Проснись. Проснись! Его нет!

— Будешь слушаться?

Он не исчезает. Не меркнет. Не растворяется. Всевышний... терпения прошу.

Облизываю пересохшие губы, а он... умереть бы мне... вытирает слюну большим пальцем, губу больно в сторону оттягивает. Разорвать будто хочет.

— Я буду... буду...

— Танцевать одна будешь. Пошли.

— Я не...

— Рот закрой.

Не даёт восстановить дыхание, обхватывает оба запястья и на улицу тащит. Ноги ватные путаются в юбках. Всхлипы в себе душу. Страх и боль разом перекрывает паника. Танцевать... какой танец... что он хочет от меня? За что так обращается? Чем я заслужила?!

— Бала, что с тобой?

Беспокойный голос Саида слышу на подкорке сознания. Помощь! Мне нужна помощь! Молю! Услышь меня!

— Отвали.

— Что ты с ней сделал?!

— Расступитесь.

Толкает меня вперёд. Никто не преграждает путь. Вынужденно держу осанку ровной. На меня смотрят. Круг замыкается. Панику заглушает смирение. Обязана. Ты просто обязана держаться за свою гордыню. Не убьёт дьявол, это сделает дед. При всех. И глазом не моргнёт!

— Играйте.

Затишье медленно заполняет мелодия... на свадьбах её часто слышала... тонкость ритмов нарастает постепенно, на пару секунд притупляется под грузным стуком барабана, будто ожидая моего выхода.

Танцевать будешь одна...

Вымученный вдох. Встаю на носочки. Держать равновесие на каблуках очень сложно. Руки приподнимаю, плавно перебирая пальцами воздух. Дрожь никто не видит. Под веером шифона спрятана. Только хочу первое движение исполнить, как над плечом раздаётся утешительное:

— Плыви, родная.

Саид! Брат!

Сердце подпрыгивает! Эмоции заполняют нутро, как комнату солнечный свет. Я не плыву, порхаю! Брат, сам того не воспринимая, становится моими крыльями. Взлетаю выше. Выше гор! Стан обретает уверенность. Ничего лучше быть не может, когда за спиной есть такая опора. Брат забирает все мои страхи. Танцует со мной. Каждое его движение чётко выверенно. Не касаясь опоясывает руками мою талию. Мой оберег... Окружает мощью своей, защищая от всех. Заботится прилюдно. Вопреки запретам. За кровь заступается! Как я его предам?

Я предам... предам его сегодня...

Смотрю на него, и никак не налюбуюсь. Энергичен, силён, своеволен. Гордость!

Мелодия резко прерывается. Застываем одновременно. Саид сжимает над головой кулаки. Мышцы лица зло дёргаются. Он взглядом находит Эмира и, ураганом срывается с места.

— Саид!

Не я кричу! Это дед...

Восставший гул народа не прекращается, пока отец не берёт его за грудки и не уводит со двора.

Я во всём виновата! Сокрушаюсь, следом мчусь!

— Не смей. — Дьявол цепляется за локоть, и не отпускает. — Сами разберутся.

Снова тащит. Только не в дом, а за ворота... Сопротивляться боюсь. Никто глаз с нас не сводит. В спину летят проклятья.

— Твоя? — сквозь рой мыслей слышу.

Врастаю в землю, когда её замечаю. Алтынушку мою, привязанную к дереву.

— Девочка моя, — бросаюсь ей на шею. Поведение вчерашнее чую. Не шалеет! Лишь устало топает копытцем. Она страдает. Прижимаюсь ещё теснее. Передаю ей всю свою любовь. Только бы не думала о плохом!

— Я не причинил ей вреда.

Руки слабеют. Что? Что он сказал?