Моя (не)идеальная няня, или Шпионка на полставки

Глава 3

Водитель бензовоза подходит к раскуроченной иномарке и хватается за голову.

— Я не виноват. Не виноват. Он сам выскочил на встречку, — причитает в ужасе мужчина.

Перед чёрной машины весь смят и дымится.

— Насмерть, — говорит мужчина, пытаясь унять дрожащие руки. — Двое. Мужчина и женщина. Я не виноват. Вы ведь скажете, что я не виноват? — хватает меня за предплечья.

Отступаю на шаг и вырываюсь.

— У нас в машине регистратор. В полиции разберутся, — говорю и слышу плачь ребёнка.

— Вы это слышите? — взволнованно спрашиваю у мужчины.

— Я не виноват, — вторит он.

Начинаю идти к машине, но меня за руку хватает подбежавший Кирилл. Куда тебя несёт? Ты в своём уме? Топливо разливается. Машина дымит. Вот-вот всё рванёт.

— Я слышала плачь ребёнка.

— У тебя шок. Никто не плачет.

Кирилл буквально тащит меня подальше. А я не могу успокоиться. А если не показалось? — Что если не померещилось? Как потом жить с такой тяжестью на душе?

— Не пущу.

— Тогда сам иди, — указываю на машину.

— Совсем уже крыша поехала?

Вырываюсь и отталкиваю его от себя.

Со всех ног бегу к машине. Адреналин зашкаливает, отдаваясь пульсацией в висках.

— Назад, дура, — орёт Ро́стов.

Мне так страшно никогда ещё не было. Всё пространство буквально сузилось до машины и топливу, которое вот-вот достигнет покорёженной машины. В том что может рвануть, Кирилл был прав.

Мне не нужно заглядывать в окно машины, чтобы проверить, есть ли там ребёнок. Я его плач слышу уже отчётливо. Только долбанную заднюю дверь авто повело от аварии, и она не поддаётся. Дёргаю эту чёртову дверь со всей дури и уже подумываю попробовать разбить стекло, но дверь со скрежетом открывается.

На заднем сиденье автолюлька с младенцем. Буквально ныряю в машину, чтобы отстегнуть перекинутый через неё ремень безопасности, но руки зараза, трясутся как ненормальные. На передние сиденья даже не смотрю, чтобы никогда в моей памяти не запечатлелась ужасная картина. Мне хватает и свисшей женской руки с подлокотника. Судя по всему, мама ребёнка в последний момент пыталась придержать автолюльку, которая была установлена за сиденьем водителя.

Кажется, что время течёт медленно, но на самом деле мозг анализирует всё очень быстро, словно компьютер.

Щелчок, и я хватаю автолюльку с ребёнком и бегу прочь от машины.

За спиной раздаётся треск и невидимая, тягучая волна от громыхнувшего взрыва, которая будто толкнула меня в спину, а следом прилетело что-то тяжёлое в голову.

По инерции падаю на колени, выставим перед собой автолюльку.

В ушах заложило, будто в них попала вода и слышится тихий свист.

Прикладываю руку к голове, а когда отнимаю, смотрю на свою кровь.

— Ненормальная! — подбегаея орёт Кирилл, и помогает подняться.

Хватаю люльку с асфальта.

— Я была права, — тихо шепчу.

— Тебе жить надоело? Чтобы я потом бы говорил твоим родителям? Как смотрел бы в глаза?

— Я человеческую жизнь спасла, ты это понимаешь?

— Рискуя собственной! И на хрена спрашивается? Его родители погибли. Ты обрекла ребёнка на детский дом. Кому он теперь нужен? — брызжет слюной мне в лицо Ро́стов, тряся за руку с автолюлькой.

У меня волосы на голове буквально зашевелились от услышанного ужаса. С кем я вообще жила. Это и ужасом назвать нельзя. Кошмар!

— А если бы это был твой ребёнок?

— Мой? Мой ребёнок никогда бы не оказался в подобной ситуации.

— Прекрати на меня орать и убирайся из моей жизни! И прекрати меня трясти, больной урод. С твоими размышлениями, по тебе психушка плачет.

— Ты не в себе, мы едем домой. Сейчас же, — говорит Кирилл, пытаясь вырвать из моих рук автолюльку с ребёнком. — Оставь его. Приедет скорая с полицией и разберутся, что с ним делать.

Верчу отрицательно головой и сильнее вцепляюсь в ручку автолюльки.

— Уходи. Между нами всё кончено. Я больше не хочу тебя видеть, — тихо шепчу и иду на обочину дороги.

Ноги совсем не держат, и я сажусь попой прямо на землю. Ребёнок плачет, и я отстёгиваю его, беря на руки и прижимая к груди. Раскачиваюсь корпусом, чтобы успокоить. Мальчик постепенно затихает.

Такой маленький, месяца четыре от роду. Может чуть больше.

— Надеюсь у тебя есть бабушки и дедушки, которые о тебе позаботятся. Но в любом случае у тебя теперь есть я.

Мальчик крепко сжал в своей руке мой палец. Он смотрит на меня своими большими, удивительно красивыми серо-голубыми глазами, будто что-то понимает.

Да, мы с ним вдвоём остались на обочине дороги жизни.

К тому же мы в ответе за того, кому спасли жизнь.

— Не слушай дядю Кирилла, он невменяемый. Сам не ведает, что говорит.

Слышу звук заведённой машины. Ростов уезжает. Где-то в глубине души я надеялась, что он дождётся хотя бы приезда скорой. Не думала, что он такой чёрствый. Ведь раньше он был другим. По крайней мере, казался.

По моим щекам текут крокодильи слёзы, от наболевшего за сегодняшние несколько часов.

Успокаиваю себя тем, что всё что ни делается, всё к лучшему. Бог уберёг от жизни с Кириллом. От него как выяснилось, и детей страшно рожать.

— Девушка, — подошёл ко мне немного пришедший в себя водитель бензовоза. — Наверное это ваша сумка. Мужчина выбросил из машины, прежде чем уехать.