Моя (не)идеальная пара

Глава 3

Вчера после душа меня хватило лишь на то, чтобы надеть чистое нижнее бельё. Причём только самое нижнее. Рыться в вещах, искать пижаму не было сил. Поэтому сейчас моя обнажённая грудь вплотную соприкасается с телом незнакомого мужчины. И не важно, что я прекрасно знаю его имя. Или всё-таки псевдоним?

Первую реакцию завопить и вскочить преодолеваю неимоверным усилием воли. Алекс тоже времени зря не теряет: ведёт кончиками пальцев вдоль моего позвоночника, склоняется к самому лицу и шепчет на ухо:

– Ты так вкусно пахнешь, малыш.

– Откуда ты здесь взялся? – придушенная собственными эмоциями сипло спрашиваю в ответ.

Мужчина смеётся тихо, почти беззвучно. Янтарные глаза красиво мерцают в лучах восходящего за панорамным окном солнца.

Алекс отвечает медленно, нарочито растягивая слова:

– Разве ты не сама меня впустила? – его голос звучит так, будто он имеет в виду не только номер.

Мои щёки опаляет жар. Дёргаюсь в тесных объятиях, тщетно пытаясь освободиться.

– Тшш. Я пошутил, – совсем другим тоном произносит мужчина. – Понятия не имею откуда ты в моём люксе. Думал, подарок фанатов, хотел разбудить, но ты такая лапочка, когда спишь.

– Отпусти.

Он послушно отпускает, но мужская ладонь нахально скользит по моему бедру, оставляя после себя горячий след. Я резко сажусь, прижимаю одеяло к груди.

– Это какая-то ошибка…

Алекс улыбается уголками губ, его взгляд становится мягче. Он ложится на спину, широко раскидывает руки, будто бы приглашая к откровенности:

– Даже если и так, то ошибка весьма приятная.

Я оглядываюсь. Со смущением замечаю разворошенный в поисках нижнего белья чемодан, брошенную рядом рабочую униформу. Дотягиваюсь до лежащего на тумбочке браслета-коммуникатора и связываюсь с местным ИИ.

Да, я действительно ошиблась номером. Мой был следующим по коридору.

– Извини, – говорю, продолжая сидеть к мужчине спиной. Чувствую себя ужасно глупо, а тут ещё желудок начинает выводить громкие рулады, ругаясь на хозяйку за долгое воздержание от еды. Прижимаю ладонь к животу, мысленно умоляя его замолчать и не позорить меня ещё больше.

– Как насчёт завтрака? – весело интересуется Алекс.

Продолжая прикрываться одеялом, быстро нахожу среди вещей футболку с джинсами, хватаю косметичку и скрываюсь в ванной комнате, чтобы привести себя в порядок. Когда возвращаюсь, в спальне уже никого нет. Быстро собираю чемодан и тяну его за собой в коридор, откуда доносится умопомрачительный запах свежесваренного кофе.

Алекс ловит меня возле входной двери. Его рука уверенно ложится поверх моей на ручке чемодана. Взгляд лукавый, в уголках губ таится улыбка.

– Не уходи так внезапно, – голос звучит чуть ниже, чем до сих пор, украшенный провокационными бархатистыми нотками. – Я ненавижу завтракать в одиночестве.

Мой желудок снова начинает жалобно урчать, и Алекс смеётся. На этот раз громко и искренне. Меня наконец-то отпускает внутреннее напряжение, из-за которого нервы натянуты до предела.

Заставляю себя улыбнуться:

– Ты всегда так заботишься о незнакомках?

– Со мной подобное происходит впервые, – с усмешкой признаётся Рейн. – Кстати, как твоё имя, малыш?

– Лира.

– Прекрасно, – одобрительно кивает Алекс.

Недоумённо приподнимаю в ответ брови. Чем моё имя так ему угодило?

– Ну меня-то ты должна знать, – самоуверенно заявляет мужчина.

Делаю вид, будто бы с большим трудом что-то припоминаю.

– Алекс Рейн? – предполагаю с явным сомнением.

Он смотрит недоверчиво, почти купившись на мою игру. Затем снова смеётся:

– Ты забавная. Идём завтракать.

Однако тут поступает звонок на мой коммуникатор. Увидев имя абонента, виновато улыбаюсь:

– Мне надо ответить.

Когда Алекс уходит в гостиную, креплю за ухом клипсу-приёмник с костной проводимостью и отвечаю на вызов.

– Лира в чём дело? Марк с вечера бомбардирует меня звонками и сообщениями о тебе. Куда ты пропала? Что между вами произошло? – Лицо Виталии, моей двоюродной сестры, выглядит встревоженным и чуточку раздражённым. На заднем фоне слышен детский крик и плач. Похоже, близнецы опять что-то не поделили.

Прежде чем ответить, возвращаюсь в спальню и только потом признаюсь:

– Марк мне изменил.

Горло перехватывает спазм, словно его вдруг сжали ледяными пальцами. На глазах, вопреки упрямому желанию казаться невозмутимой, вскипают горячие слёзы.

Я отворачиваюсь на секунду, чтобы Вита не увидела, как дрожат губы. От безмолвной жалости в её взгляде становится трудно сдерживать эмоции, хотя до сих пор мне хорошо это удавалось. Делаю судорожный вздох, пытаюсь проглотить слёзы вместе с комом в горле, и слышу гневное:

– Козёл! Какой же он козёл! Я так и знала, что он такой! Всегда был таким…

– Не надо, – хрипло её обрываю. – Говоря так, ты обесцениваешь мои чувства.

– Что? О чём ты? – недоумевает кузина. У неё всегда были некоторые проблемы с эмпатией.

Меня это даже немного смешит.

– Неважно, – я беру себя в руки. – Со мной всё в порядке. Марку ничего не говори. Чуть позднее я сама ему перезвоню.

– Где ты сейчас? – интересуется Вита.

– В хорошем месте.

За спиной сестры раздаётся грохот и звон. Молодая женщина закатывает глаза и кровожадно обещает:

– Я их прибью.

– Не прибьёшь, – улыбаюсь сквозь по новой набежавшие слёзы. – Ты их любишь.

– Конечно люблю, – сердито соглашается Вита. – Вот и прибью… любя.

– Ладно. Созвонимся. Мальчишкам привет. – Я держусь из последних сил, чтобы голос звучал бодро и, лишь когда отключаюсь, даю волю слезам.