Моя (не)идеальная пара

Глава 6

Я пытаюсь отвернуться, но Марк силой прижимает меня к себе, его поцелуй – это не столько страсть, сколько демонстрация власти, проставление печати на своей уже не любимой, но всё-таки собственности.

С ужасом осознаю, что не испытываю ничего, кроме отвращения. Дело вовсе не в запахе и вкусе дорогого виски. Мне противно, что буквально вчера муж целовал другую, причём, на этой же самой кровати. Он даже постельное бельё не сменил! Я явственно ощущаю запах чужих приторно-сладких духов, который становится спусковым крючком для моей истерики.

Вопреки доводам рассудка и приобретённому в результате работы с людьми и ксеносами, в том числе неадекватными, опыту, я начинаю кричать, драться, царапаться и кусаться. Марк не выдерживает и даёт мне оплеуху, чем приводит в чувство не только меня, но и себя. Он садится и ошарашенно переводит взгляд со своей ладони на моё лицо, по которому стремительно разливается красный след от удара. В голове – звон. Силы Марк явно не рассчитал – затрещину дал от души. Я ощущаю, как саднит левую скулу, припечатанную ободком обручального кольца. Будет синяк.

– Лира… – начинает оправдываться муж, теперь уже точно без пяти минут бывший. – Прости. Я не хотел. Ты сама виновата…

С трудом сдерживаюсь, чтобы не взвыть от очередной попытки выставить меня крайней. Нельзя. Надо успокоиться и воспользоваться чужим относительно вменяемым состоянием.

– Марк, давай поговорим с тобой по видеосвязи.

– Ты снова уходишь? – озадаченно хмурится муж.

– Будет лучше, если какое-то время мы поживём раздельно, – продолжаю увещевать его, поднимаясь с кровати и делая первый шаг к двери.

– К кому ты уходишь? Кто он? – супруг встаёт следом и загораживает выход из спальни.

– Никто. Я буду жить одна.

– Что за глупости, Лира? – Марк снова начинает закипать. – Эта женщина. Она ничего для меня не значит. Просто тебя долго не было, и я... Это нормально для мужчины.

– Но почему здесь? Почему на нашей постели? – спрашиваю ломким шепотом и с горечью добавляю: – Похоже, я тоже мало что для тебя значу.

– Не говори ерунды. Ты моя жена. А Саманта… Она просто… для развлечения. Это нормально. Все так живут. Хотя ты права: мне не стоило приводить её сюда.

Его слова режут словно по живому: «ерунда», «нормально», «все так живут». Как я могла не заметить чудовищной пропасти непонимания, невесть когда образовавшейся между нами?

– Марк, я не все. Я так жить не хочу и не буду.

Пытаюсь обойти мужа, однако он прижимает меня к стене, нависает сверху. Какой же он всё-таки большой и сильный. В прямом противостоянии мне не справиться, надо действовать по-другому.

– Хватит, Лира. Чего ты хочешь? Чтобы я встал на колени? Пообещал, что такого больше не повторится? Я знаю куда более приятный способ примирения.

Его левая рука продолжает удерживать за плечо, а правая ныряет под выбившуюся в процессе борьбы футболку, дёргает расположенную спереди застёжку бюстгальтера.

– Обожаю нижнее бельё, которое ты выбираешь, но без него всё-таки лучше, – шепчет Марк, прежде чем впиться в мою шею грубым поцелуем. Невольно или осознанно, но он продолжает проставлять на мне свои метки.

Когда-то это заводило. Я вовсе не против экспериментов в пределах разумного, но после вчерашнего как отрезало. Вместо возбуждения ощущаю омерзение, из-за чего очень трудно заставить себя изображать нужные эмоции:

– Марк, мне надо в ванную.

Я стараюсь, чтобы голос звучал ровно, даже чуть ласково, будто я смирилась с происходящим и действительно хочу остаться.

Муж хмыкает, неохотно разжимает кольцо рук, позволяя мне выскользнуть из жёстких объятий. Я делаю несколько шагов в направлении двери, с трудом сдерживаясь, чтобы не сорваться на бег, затем оборачиваюсь и прошу:

– Пожалуйста, поменяй постельное бельё.

Выполнить мою просьбу проще простого: надо всего лишь нажать нужный сенсор на панели у изголовья, и свежая простыня обтянет матрас как вторая кожа без единой морщинки и складочки. А вот с наволочками придётся повозиться – переодеть их вручную. Зато теперь Марк уверен в моём твёрдом намерении остаться.

***

Вот уже второй раз я сбегаю из собственной квартиры босиком. Обувь несу в руках. Обе пары. Жалко оставлять любимые туфли на растерзание пьяного неадеквата. В лифте надеваю кеды, проверяю, активен ли приватный режим на коммуникаторе, любуюсь своим отражением в зеркальной стене – покрасневшая щека и наливающийся под глазом фингал. Значит, сначала в аптеку, чтобы по возможности предотвратить долгоиграющие последствия семейного конфликта. Тёмные очки тоже не помешают…

Успокаивать нервы еду в подземный океанариум.

В будний день здесь довольно пусто. Можно не опасаться напугать кого-нибудь своим жалким побитым видом.

Морей и океанов на Аурите нет, рек и крупных наземных водоёмов – по пальцам пересчитать. Основные источники воды находятся под поверхностью планеты. Для колонистов не составляет труда добывать её оттуда и использовать по назначению, но, чтобы увидеть живой водный мир, приходится идти в подобные места.

Здесь царит приятная прохлада, таинственный полумрак и нетипичная для мегаполиса тишина. Прозрачные тоннели для посетителей со всех сторон, сверху и снизу окружает тёмная, практически чёрная вода, которую пронизывают лучи специальных прожекторов, выхватывающие из мрака фантастические картины – такие, как стая гигантских, сияющих медуз, что неожиданно устраивает танец над моей головой.

Встречаются и более светлые аквариумы с резвящимися в них пёстрыми рыбками. А в похожих на пещеры залах, сводчатый потолок которых усеивают мерцающие будто далёкие звёзды огоньки, можно познакомиться с земноводными, а кого-то даже подержать на руках.

Я опускаюсь на вырубленную прямо в стене скамейку и наблюдаю за семейной парой с двумя детьми. Мальчик и девочка дошкольного возраста играют с черепашками. Родители делают голографии и тихо переговариваются между собой. Они улыбаются и часто, с нежностью касаются друг друга. Это происходит так естественно, так правильно, что нисколько не смущает сторонних наблюдателей. Я понимаю: именно ТАК и должно быть в здоровых отношениях. Когда-то у нас с Марком было так же. Почему всё вдруг изменилось? И кто в этом виноват?