Моя необычная обычная жизнь

Глава 9

Мы с Дашей вышли на улицу.

Я спросил, занята ли она, Даша ответила, что нет, я предложил «поболтаться и поболтать» — нам же учиться в одном классе — и она согласилась. Я обрадовался, потому что надеялся уговорить Дашу поехать со мной в лагерь на море. В том, что мои родители согласятся, я не сомневался. Осталось выяснить, что держит Дашу здесь.

Было очевидно, что говорить с Дашей об отце, или даже упоминать его, было нельзя.

Табу.

Запретная тема.

Значит, надо было выяснить с кем она живёт ещё; возможно, даже поговорить с её мамой. Я предложил Даше «отметить» наше знакомство в мороженице на соседней улице, и мы отправились туда.

В кафе было прохладно и совсем немного народа. Оставив мою благоприобретённую одноклассницу ждать за столиком, я, по какому-то накатившему куражу, внезапно обратился к Даше по имени отчеству;

— Дарья Михайловна, извольте выбрать. Я же немедленно всё принесу. Разрешите помочь Вам, — я отодвинул стул для Даши.

— Дарья Михайловна, Вы предпочитаете молочный коктейль или кофе-гляссе?

Я с удовольствием наблюдал краем глаза, как вытягиваются от удивления лица присутствующих. И с не меньшим удовольствием заметил «бесенят» в Дашиных глазах;

— Неси, голубчик, и то и другое. Я выберу, а ты возьмёшь себе оставшееся,— откликнулась Даша со своего места сохраняя серьёзное лицо и голос.

Народ за нашими спинами зашептался.

Я получил заказ от продавщицы, внезапно ставшей очень вежливой и молчаливой, и со всей возможной любезностью отнёс его за наш столик. Не преминув извиниться перед Дарьей Михайловной за слегка подтаявшее мороженое. В конце концов мы оба не выдержали и рассмеялись.

— Любишь шокировать окружающих? — спросила Даша отсмеявшись.

— Кто бы говорил, — указал я ложкой на её волосы.

— Ерунда, — отмахнулась Даша. — Я занимаюсь в детском театре; волосы мне покрасили для спектакля легко смываемой краской. Как теперь выяснилось, «якобы» легко смываемой. — Даша рассмеялась. — Но «что-то пошло не так», и теперь вот жду, пока она смоется постепенно или выгорит на солнце . Хотя, после того, что было в школе, у меня желание покраситься ещё раз на первое сентября уже специально.

— Оно того не стоит, поверь, — сказал я, — Но если ты хочешь, чтобы краска выгорела наверняка, то почему бы тебе на самом деле не поехать на юг, к морю?

— А ты хочешь поехать?

— Непременно. Я считаю, что это очень удачное для нас предложение.

— Для нас?

— Ну да, «для нас». Мы же «новенькие», а это крайне сомнительный статус. Неустойчивый. А нам учиться здесь ещё два года и получать Аттестат.

— А что даст лагерь? — заинтересовалась Даша.

— Как что? Мы перестанем как раз быть «новенькими» в полном смысле этого слова. К началу учёбы у нас появится несколько десятков знакомых в этой школе. Возможно, с кем-то даже подружимся. Всё это поможет нам и в коллектив войти, и избежать ненужных конфликтов, а значит и с учёбой будет проще.

— Ты избегаешь конфликтов? — удивилась Даша. — Вот как бы по тебе и не скажешь, — слегка усмехнулась она.

— Я не люблю ненужных конфликтов. Бессмысленных. Которые ничего не решают. Которые просто сами по себе. Вроде, как подраться с алкашами у пивного ларька. Но если это требуется для решения проблемы или для того, чтобы защитить себя и близких — я готов на любой конфликт.

— Хорошо. А если в лагере мы не подружимся, как ты говоришь, а напротив — наживём врагов?

— Это вряд ли, чтобы все вдруг стали нам врагами. А значит всегда есть возможность манёвра. Да я и не червонец, чтобы всем нравиться. Если уж с кем-то и разругаемся всерьёз, то значит это было неизбежно; разругались бы уже потом, в школе. Но тогда наша позиция была намного хуже; ведь мы не знали бы вообще никого, а так всё-таки какие-то знакомые будут.

— Ты такой «продуманый», — сказала Даша. — Ты всегда такой?

— Какой?

— Ну такой… обстоятельный.

— Ты хочешь сказать «зануда»?

— Нет, что ты! — замахала руками Даша. — После того, что ты даже хотя бы тут в кафе устроил. Какой же ты «зануда»? Просто удивительно немного, и странно.

— Что же именно тебе показалось странным?

— Ну, например то, как ты сразу среагировал на эту тётку, которая.., -голос Даши дрогнул, и я успокаивающе коснулся на миг её руки.

— Ну и потом; всё это «я её брат», и так жёстко говорил с ней, и мне,слава богу, не дал наговорить лишнего. А сейчас анализируешь всё по пунктам, вместо простого «ура, едем купаться на море». Как там, Августа ..?

— Демьяновна

— Как там Августа Демьяновна сказала: ты уверен, что тебе 14 лет?

— Во всяком случае, «Свидетельство о рождении» у меня настоящее.

Даша рассмеялась.

Мне нравилось, как она смеётся. И не нравилось, когда её глаза наливались слезами. И мне вдруг очень захотелось сделать так, чтобы её глаза более никогда не плакали, а лишь улыбались.

Даша заметила мой взгляд и слегка нахмурилась;

— Почему ты так смотришь?

— У тебя удивительные глаза. Нет, правда, — не дал я ей перебить себя, увидев, как она собирается что-то возразить, — издалека-то не видно, но вот если присмотреться вблизи, то они в самом деле совершенно необычные. Это не «заигрывание», честно. Ну ты же уже знаешь, что я предпочитаю говорить правду, если это не вредит никому.

— Помню, помню, — смягчилась Даша. — Когда ты сам решаешь, что, кому и когда говорить. И как же понять тогда, где ты говоришь правду, а где то, что сам считаешь нужным сказать, как ты выразился?

— Тебе я обещаю не врать. По возможности, - подумав добавил я.

Даша рассмеялась;

— Ну вот видишь! Но насчёт глаз — ты прав. Называется «центральная гетерохромия». На зрение никак не влияет, но нравится это не всем.

— На вкус и цвет, — пожал я плечами.

— Точно. Это у меня по наследству. От бабушки. Она в Латвии живёт. Кстати! Откуда ты знаешь латышский язык?

— Да я и не знаю, — развел я руками