Моя необычная обычная жизнь

Глава 20

Жёлтый милицейский «Жигуль» мы увидели ещё на подъезде к лагерю. Он по хозяйски и нагло расположился прямо посередине дороги сразу за воротами, перегородив дорогу грузовику.

Возле машины стояли и курили двое; сержант, очевидно, водитель, и майор. "Прямо "дежа вю", - ухмыльнулся я.

Только если ТОТ майор был толст и усат, имея явно кавказские черты, то ЭТОТ был бледен (это на юге-то!), конопат и имел жидкие белесые волосы. Рядом с ними переминалась с ноги на ногу директор лагеря.

— Ракитин и Щербакова, подойдите! — скомандовала она.

Вокруг нас сразу словно образовалось пустое пространство. Я презрительно хмыкнул, и взяв Дашу за руку, подошёл с ней к директору, попутно «вливая» в Дашу спокойствие, и гася зарождающуюся у неё панику.

— Вот, — каким-то неестественно высоким голосом сказала директор, кивая на двух милиционеров, которых я демонстративно игнорировал, — хотят с вами двумя поговорить.

— Говорите, — предложил я им.

Майор смерил меня высокомерным взглядом;

— Говорить будешь ты, а мы будем спрашивать. И не здесь.

Он распахнул заднюю дверь Жигуля;

— Садитесь, по-быстрому. Времени у нас мало. И так вас тут целый час уже ждём.

— Это у вас времени мало, — нагло ответил я, и услышал, как за спиной ахнула директор, — а у нас каникулы и времени полно. К тому же нам надо умыться, переодеться и пообедать. Вы не можете лишать нас воды и пищи. Да и Августа Демьяновна тоже должна привести себя в порядок и пообедать.

— Какая ещё Августа Демьяновна? — сбился майор. - Нас послали только за вами двумя.

— Ну как же, товарищ майор, — дружелюбно осклабился я. — Мы ведь НЕСОВЕРШЕННОЛЕТНИЕ, а значит допрашивать нас вы можете лишь в присутствии родителей или учителей. А Августа Демьяновна нам здесь заместо матери родной. К тому же она была в с нами в поезде, а вам же нужен взрослый СВИДЕТЕЛЬ? Это ведь проще, чем искать пассажиров поезда и гулявших по улице людей, — прозрачно намекнул я.

Взрослый свидетель, судя по всему, был милиции совсем не нужен.

— Но мы не собираемся вас «допрашивать», заявил майор. - Просто побеседуем, зададим пару вопросов…

— Устно мы можем побеседовать и здесь, - ответил я, - А если под запись, то как будет называться бланк такой «беседы» и собственно ваши действия? Может нам директор тогда ещё и адвоката поищет пока что?

Директор пошла пятнами:

— Ка-какого ещё «адвоката», Ракитин? Что ты несёшь?

— Простого, с лицензией. Впрочем, я не настаиваю, а лишь предлагаю. Но не настаиваю. Пока что., — и выразительно посмотрел на майора.

Тот пошёл на попятный:

— Ладно, давайте мойтесь и обедайте, но только быстро. Мы подождём. И пригласите эту вашу, как её — Авдотью Августовну

— Августу Демьяновну, — поправил я, и мы с Дашей пошли умываться.

Первый раунд был за нами. Пусть и небольшая, но всё-таки победа была сейчас очень важна. Она мало того, что слегка сбила спесь с приехавших. Это тешило самолюбие, но не было так уж важно. Важнее было то, что она ломала выстроенную ими линию поведения, и пока ещё не ясный нам план. А это давало нам шанс найти прореху в их тактике и перехватить инициативу.

К чести директора, надо отметить, что она порывалась поехать с нами тоже. Но я был уверен, что непосредственно в отделе милиции и прямо сейчас с нами ничего не случится. А вот потом... Но это уже зависело от результатов наших переговоров. А я был отчего-то убеждён, что нас везут пока что именно на переговоры, а весь этот ментовский антураж — он исключительно для запугивания. Была бы Дарья одна — она бы подписала и сделала всё, что угодно. Но со мной такие номера не проходили.

По прибытию в райотдел, майор вначале долго молча заполнял какие-то бумаги, специально нагнетая обстановку, затем завёл нас в кабинет, заставил совсем уже павшую духом Августу Демьяновну, подписать какие-то обязательства, что-то вроде «говорить правду и ничего кроме правды». Затем попытался проделать тот же номер со мной и Дашей, но я напомнил ему, что несовершеннолетние свидетели в возрасте до 16 лет не предупреждаются об ответственности за отказ от дачи показаний или за дачу заведомо ложных показаний.

— По нашим самым справедливым и лучшим законам в мире, — с усмешкой добавил я.

Майор зло посмотрел на меня, и открыв «Дело» начал перечислять наши преступления: нахождение в нетрезвом виде в общественном месте, аморальное поведение там же, сопротивление и оскорбление сотрудников милиции, отказ представиться, из-за чего, якобы и были доставлены в райотдел, нападение на сотрудников милиции при исполнении с нанесением им телесных повреждений разной степени тяжести. В общем, светила нам колония для несовершеннолетних, позор родителям, и крушение всей жизни в перспективе.

На Августу Демьяновну было больно смотреть; она явно находилась в предынфарктном состоянии. Я встал. Не спрашивая разрешения, налил ей воды из неизменного графина, заставил выпить. Даша тоже сидела ни жива — ни мертва; ошеломлённая тяжестью обвинений и наказанием за него.

Меня охватила злость. Я схватил майора за руку, «ливанул» ему от души тревоги, и зашипел:

— А ну закончил мне здесь комедию ломать! Довёл, сука, женщину! А ты хотя бы выяснил вначале, были ли мы вообще в том отделе? Были ли мы там зарегистрированы или нет? А если нет, то почему? И не хочешь ли пойти «паровозиком», как соучастник похищения детей в регионе?

Глаза мои начали опасно темнеть, а майора приобретать осмысленное выражение. Подставы — обычное дело в силовых структурах, а по такой расстрельной статье идти никто не захочет.

— Может мне стул в окно швырнуть, да позвать на помощь? — продолжил я давить на него, не давая опомниться. — Ни слова тебе здесь не скажем, а вот проблем ты себе наживёшь, это точно. Давай, где начальник твой? Веди!

Теперь и Даша была на грани истерики, а Августа Демьяновна так просто впала в ступор и никак не реагировала уже ни на что.