Моя необычная обычная жизнь

Глава 24.1

На следующий день, когда все после работы привычно отправились досыпать перед пляжем, Дарья вдруг подошла ко мне и спросила, не хочу ли я прогуляться с ней. С Дашей я был готов идти в любое время куда угодно, о чём и поведал ей.

— Отлично, -сказала Даша, — тогда пошли. Я уже договорилась с Августой; нас отпустили.

Немного обескураженный, я тем не менее с готовностью пошёл за ней за территорию. Некоторое время мы шли молча; Дарья ничего не говорила, а я просто наслаждался прогулкой с ней, исподволь любуясь на свою спутницу.

За прошедший почти месяц на юге, Дарья сильно загорела, а её волосы, и так очень светлые, выгорели почти до белизны. Как ни странно, розовая краска полностью так и не исчезла, хотя стала едва заметной на отдельных прядях. Даша говорила, что закрасит их под цвет волос, чтобы их стало не видно совсем, но я убедил её не делать этого. Вряд ли «крыса», как мы стали называть ту тётку, что принимала у нас документы и едва не довела Дарью до слёз, прибежит инспектировать её причёску. Да и наша поездка добавляла нам веса.

Такой несколько необычный, словно плёночный негатив, облик, привлекал к Даше внимание окружающих. Но очень шёл ей. На Даше был цветастый сарафан, с открытой спиной, который выгодно подчёркивал её фигуру, и она, Даша, моя подруга и моя любовь, безусловно, была очень красива.

—Кирилл, — вырвала меня Даша из романтических грёз, — а помнишь ту собаку, которую ты, хм.. усмирил?

— Помню, конечно, -немного удивился я. Да и не усмирял я её, в общем-то. Скорее, просто успокоил. Она ведь явно потерялась, была растеряна и напугана.

— Ну конечно, "растеряна напугана", — фыркнула Даша. — Кто-то мне, между прочим, обещал всегда говорить лишь правду.

— Так я правду и говорю, — пожал я плечами. —Собачка показалась мне именно такой, но она могла сама от испуга напасть на нас, вот я и поспешил заверить её в своих добрых намерениях.

— «Собачка», — передразнила Даша, — да у меня чуть «родимчик» не случился, когда она зарычала, а уж когда она бросилась на тебя...

— Просто решила подойти...

— Хватит, Кирилл, — немного устало сказала Даша. — Не забывай, что я КОЕ-ЧТО видела уже в твоём, … исполнении. Ты же, надеюсь, не считаешь меня полной дурой?

Я попытался обнять Дашу, но она увернулась, и сказала:

— Кирилл, я говорю сейчас серьёзно.

— Ладно, — примирительно поднял я руки. — Спрашивай. Но осторожно. Я не хочу лгать тебе, совсем не хочу, ни капли. Потому, что дорожу нашими отношениями. Но пока я не могу ответить на ВСЕ вопросы.

— А какие они, наши отношения, Кирилл?

— Ну Даша, теперь уже ты выставляешь меня дураком.

— Нет, я серьёзно. Наши отношения, они какие?

— По крайней мере, Даша, они честные. Я обещал тебе это, и так оно и есть. Разве не так? Честность, искренность и доверие — вот на чём строятся наши отношения.

— И всё? Лишь на этом?

— Конечно же нет, Даша! Ну к чему эти нелепые, извини, вопросы? Ты же отлично знаешь моё к тебе отношение, к слову как и то, что я ни разу не принуждал тебя к чему —либо, на этом основании.

— Нет, Кирилл, не принуждал. Тут ты прав. Но я сейчас не об этом.

— А о чём же тогда?

— Скажи, только очень-очень честно; ты можешь и с людьми делать тоже, что ты сделал с той собакой? Только честно, Кирилл!

Я помолчал, обдумывая ответ. Лгать было нельзя. Это было очевидно. Это поставило бы крест на наших отношениях. А Даша сразу бы распознала враньё. Но и открываться до конца я не мог; не время и не место.

— Если ты говоришь о гипнозе, — осторожно начал я, — то я им не владею. Я не могу ничего никому приказывать, не могу заставить видеть то, чего нет, не могу влюблять в себя, если ты об этом.

— Тогда ЧТО ты можешь?

— Я могу успокоить; просто снизить уровень тревожности и страха.

Даша молчала

— Но могу и усилить этот страх, наконец признался я.

— И ты проделал это с «крысой» и в милиции, — утвердительно сказала Даша.

— Да, — признался я, -проделал. И оба раза, чтобы защитить тебя. И это чистая правда.

— Верю, -сказала Даша, -верю. А вот …

— Даша, — я взял её за плечи и повернул к себе. — Я могу поклясться чем угодно, что никогда не пытался вызвать к себе симпатию или что-то более того, с твоей стороны или со стороны твоей мамы. Это для меня принципиальный вопрос. Возможно, самый принципиальный в жизни вообще. Для меня настолько важны наши отношения, что я даже мысли о любой, даже малейшей, любого вида манипуляции в них, не допускаю. Просто потому, что тогда они сразу исчезнут, станут другими, а других я не хочу. И тут уж либо ты веришь мне — либо нет.

Даша обняла меня и на секунду прижалась своей головой к моей;

—Я верю. Я чувствую, что ты говоришь сейчас правду. Но всё же повторю свой вопрос; что у нас за «отношения»? Это слово ничего не говорит, а мне это сейчас крайне важно знать.

Дашин голос непривычно звенел. Я не понимал, что случилось, но решил быть искренним до конца.

— А какое слово ты хочешь услышать, Даша? Какое слово тебе всё скажет?

Давай, я скажу «любовь». Но о чём это? Есть любовь к матери, к ребёнку, к родине, даже к еде — и это всё называется, ОДНИМ словом, Даша, одним! Как можно одним словом объяснить, что ты чувствуешь в каждом из этих абсолютно разных случаях?

«Симпатична, нравишься, очень нравишься, влюблён, без ума, втрескался по уши…» — этот ряд бесконечен, Даша. А всё это словоблудие от бессилия найти то ОДНО слово, которое всё бы объяснило, объяло бы необъятное. Но так ли нужны ли нам с тобой эти слова, чтобы понять, что нас держит рядом, друг с другом? Ведь что-то же держит?

Даша кивнула.

— Я не знаю, как назвать это «что-то». Я назову это любым словом, которое ты сочтёшь подходящим. Но я, может, назвал бы это воздухом, которым дышу. Восходом и заходом Солнца, когда ты не задумываешься об этом, а просто знаешь о том, что это есть; было вчера, есть сегодня и будет завтра. Потому, что это неизменная константа моей жизни, без которой распадается сам разум и рассыпается вся Вселенная.