Моя необычная обычная жизнь

Глава 26

Представляете себе южный вокзал в конце отпускного периода?

Вот-вот. Как поётся в известной песне «Пестрота, разгул, волненье, ожиданье, нетерпенье»[4].

Однако у нашего вагона толчея была лишь из нас самих. Осознав это, я легко вычислил людей, ловко отсекавших суетливо мечущихся вдоль поезда пассажиров и прочих, не относящихся к нашему коллективу. Похоже, местные власти решили исключить любые случайности. Ну что же, значит мой план сработал, а Сберегательные Книжки, что лежали у меня в сумке, окончательно подтверждали это.

Перед самым отъездом я, (а чего мне теперь терять), не спеша снял в лагере верёвку для сушки белья, не побрезговав прихватить и прищепки, и аккуратно смотал её на палку. Многие видели, но лишь пожимали плечами; я ведь «странный». А вот позже пожалели, что не спросили раньше.

Дарья не стала заселяться к девчонкам в «купе» плацкартного вагона, куда её приглашали, а заняла вместе со мной уже привычные нам «боковушки». Я достал верёвку, натянул её чуть выше уровня второй полки, а затем, не пожалев денег, выпросил у проводницы ещё один комплект белья, и организовал нам с Дашей "Privat".

Но «отрываться от коллектива» мы вовсе не собирались. Это противоречило бы нашим программным целям. Да и скучно так — сидеть и пялиться друг на друга полтора суток. В конце концов мы (ну Даша, по крайней мере) были просто подростками, которым хотелось быть с друзьями, играть, веселиться и общаться. Дарья хотела жить «полной жизнью», забыв о былых страхах, а я хотел жить жизнью «обычной». Ну или хотя бы немного поиграть в эту самую «обычную» жизнь.

Как уже писал, я не только не ограничивал Дашу в общении с другими ребятами, как это делают ревниво иные влюблённые дураки, но напротив - всячески её в этом общении поддерживал и поощрял. Помимо вполне понятного собственного удовольствия от весёлого времяпрепровождения в борьбе с вагонной скукой, я ни на минуту не забывал, что нам нужен рейтинг в новой школе, нужны знакомства и связи, которые мы могли бы продемонстрировать с первого дня занятий.

Я никогда не мог отделаться от постоянного анализа окружающей обстановки, оценки происходящего с разных точек зрения. Другими словами, никогда не мог на 100% поддаться (или отдаться) чувствам. Эмоции могли лишь на краткий миг «захлестнуть» меня, но тут же срабатывал какой-то «предохранитель», и часть моего разума начинала параллельный анализ. Это было проклятие моего «подстёгнутого» мозга, плюс годы в хронокарусели. И я уже осознавал, что избавиться от этого мне, очевидно, не дано до конца дней. И следует, наверное, принять это как данность, и просто использовать в своей жизни. И не портить её близким.

Ну а Privat вполне мог быть использован для сна, еды, беседы не для всех, и, наконец, просто переодеться.

В дорогу Администрация выделила нам «сухпай», т.к. поход в вагон-ресторан, даже однократный, мог легко превратиться в «приключение» на пол дня. С непредсказуемым результатом. Поэтому индивидуально такие посещения не запрещались, но и не приветствовались. Я порекомендовал Даше ограничиться исключительно теми продуктами, которые были в заводской упаковке. Риск провести последние дни каникул в инфекционном стационаре был слишком реален.

Когда мы Дашей так вечеряли «за закрытой дверью» к нам «постучался» гость; точнее гостья — очаровательная девочка лет пяти с огненными кудрями и огромными карими глазищами.

— Тук-тук, — сказала она. — Можно войти?

— Таким вежливым и красивым девочкам — конечно, — ответил я. — Гость в дом — Бог в дом.

В купе напротив округлила глаза наша «мать родная» Августа Демьяновна. Это рассмешило меня, а может это просто была дорожная скука, но я тут же сказал Августе Демьяновне:

— Что? Это же ваша ЗЕМНАЯ пословица.

И повернулся к нашей солнечной гостье:

— Чем бы мы могли помочь тебе, красивая девочка?

— Вы не могли бы расколоть? Пожалуйста. — И девочка положила на стол три грецких ореха.

«Три орешка для Золушки», — пробормотал я и вновь обратился к ней:

— Конечно. А с какой ты планеты, красивая вежливая девочка?

— Я из Ленинграда, — ничуть не удивилась вопросу гостья, — А вы откуда?

— А мы с Альфа-Центавра, — ответил я, раскалывая в руке первый орех, аккуратно вынимая ядрышко и протягивая его девчушке.

— А это где? Очень далеко? — спросила та, отправляя орех в рот

— Очень, — показал я на потолок. — Ты видела ночью звёзды на небе?

Девочка кивнула.

— А ты знаешь, что такое звёзды?

— Да, это как наше Солнце, только очень-очень далеко.

— Ого! — поразился я. — Ты, оказывается, не только вежливая, но ещё и очень умная девочка. Не по годам... Ведь это ещё даже не все взрослые знают на вашей планете.

— А мне папа рассказывал, и показывал картинки в книжках, — пояснила девочка, отправляя в рот второй орешек.

— Вот мы с одной из них и прилетели.

— Но вы ведь совсем как люди — удивилась наша гостья.

— Я просто поражаюсь твоим знаниям, — удивился я ещё раз, — А как люди мы потому, что люди на разных планетах похожи друг на друга, но, когда мы отправляемся в экспедицию, наши учёные нас немного меняют под местные условия. Не ходить же нам в скафандре в такую жару!

Получив ядрышко третьего орешка девочка пару секунд размышляла, но потом всё же спросила:

— А вы не хотите орешка?

Я покачал головой;

— На этой планете я ещё никогда не встречал такой умной, вежливой, и при этом такой красивой девочки.

— А у вас ещё нет дочки? — спросила девчушка с той детской непосредственностью, против которой нет защиты.

Даша вспыхнула, кто-то в купе напротив засмеялся, кто-то ахнул (подозреваю, что мама девочки, стоявшая в соседнем купе)

— Увы, пока ещё нет, — разочаровано сказал я.

— А почему? Вы разве не муж и жена? — с той же непосредственностью продолжила спрашивать это рыжее чудо.

Вагон заинтересовано затих, в ожидании ответа.