Моя необычная обычная жизнь

Глава 34

Свой День Рождения я отказался отмечать ещё три года назад, после «События», как я определил для себя то, что случилось тогда.

После многих лет в «хронокарусели» мне стали неинтересны мои прежние друзья, а новых я завести не успел, да и не стремился; всё-таки, психика моя изменилась, несмотря на то, что я имел опыт лишь подростковой жизни. Со временем всё это усугубилось ещё более, и если бы не встреча с Дарьей, то не знаю даже, до чего бы я докатился в этом своём очевидном стремлении к одиночеству. Мои родители не могли не заметить положительных перемен, произошедших со мной с начала дружбы с Дашей, и боялись каким-нибудь неловким вмешательством нарушить это «выздоровление», как они считали. Потому они приветствовали мою дружбу с Дашей. И именно по этой причине отец и согласился на авантюру с тайным снятием денег.

Как я уже упоминал, наш День рождения с Дарьей удивительным образом совпадал. Но если я свой День Рождения больше не отмечал, то Даша свой не пропускала никогда. Ну и раз я своих гостей не созывал, то был официально приглашён на Дашин День Рождения.

Честно говоря, я не очень-то горел желанием попасть на «девичник», опасаясь оказаться там в роли «основного блюда», но обидеть Дашу отказом не мог. К тому же я понимал, что нам необходимо поговорить с Анастасией Марковной, с которой не виделся после нашей поездки в Таллин. И откладывать разговор далее было невозможно.

Конечно, День Рождения Даши — не самый лучший день для серьёзной беседы, но, с другой стороны, как я надеялся, это удержит её маму от радикальных шагов в мой адрес; праздник дочери, всё же.

Вот такой я циник.

Для разговора я выбрал время до прихода гостей.

Анастасия Марковна, как я писал, была женщиной очень умной, и сразу поняла, что мною движет не голый альтруизм, когда я вызвался прийти пораньше и помочь. И, хотя девчонки пищали про «не накрашена, не причёсана, не одета», согласие я получил. По моему приходу Анастасия Марковна тут же отправила дочерей «наводить красоту» и «готовиться вообще», категорически запретив им появляться на кухне, сказав, что здесь будет резаться лук, от которого у них потекут слёзы, покраснеют глаза, распухнет нос и вся красота смоется в ванной. Поэтому девчонки сами закрыли двери в свою комнату, и, подозреваю, ещё и тряпками щели заткнули.

Анастасия Марковна, как когда-то, указала мне на стул, и сама села напротив, выжидательно глядя на меня.

— Анастасия Марковна, — начал я, — я ведь не подвёл Вас и не обманул ни разу?

Она молча покачала головой.

— И я Вам обещаю, что так будет и дальше.

Она кивнула.

— И хоть и сказано «не клянитесь», но я могу поклясться, что никогда не причиню Даше вреда.

Мы оба помолчали.

— Всё, что я делаю — продолжил я, — делаю исключительно для её пользы… - и немного поколебавшись, добавил:

— И для её безопасности.

При этих словах Анастасия Марковна заметно насторожилась, а я встал и начал ходить по кухне. Дашина мама некоторое время молча следила за мной, а потом утвердительно сказала:

— Ты не хочешь врать.

— Не хочу, Анастасия Марковна! Видит Бог — не хочу.

— А сказать правду не можешь.

— Не могу, — повинился я. — Именно, что НЕ МОГУ, а не «не хочу» или «не доверяю». Понимаете, я не просто обещал не говорить, а свои обещания, как Вы знаете, я всегда выполняю. Если угодно, я заключил своего рода «договор», нарушить который не могу.

— Это может навредить Дарье?

— Если я нарушу условия договора. Поэтому я не знаю, как быть; я не могу Вам лгать. Вы это сразу поймёте и перестанете мне доверять, а это будет очень плохо для нас с Дашей. Не могу и сказать, т.к. это тоже будет очень плохо для нас с Дашей. Цугцванг; любой ход ухудшает положение. Поэтому у меня одна надежда — на Вас.

— На меня? — несколько удивилась Дашина мама. — И что же я должна сделать?

— Вы должны поверить.

— Чему? Твоей брехне?

— Я Вам не врал никогда и не собираюсь; я же сказал уже.

— Тогда чему?

— Тому, что всё ТОЛЬКО так, как Вам рассказала Даша.

— То, что явно шито белыми нитками?

— Да. Потому, что в этом нет ни капли вранья, просто нет и всей правды. Примерно, как с Дашиным отчимом…

На кухне повисло долгое и крайне опасное молчание. Потом Даш на мама посмотрела мне в глаза и медленно произнесла:

— Всё-таки Даша тебе РАССКАЗАЛА…

И буквально уронила руки.

Я подскочил к ней и присел рядом на корточки;

— Анастасия Марковна! Я своё обещание выполнил; ни разу ни словом Даше об этой истории не намекнул. Но однажды.. и тут мой голос дрогнул. Однажды она, да — сама рассказала мне всё.

Я почувствовал, что ещё немного, и расплачусь.

— Анастасия Марковна! Я Вам так благодарен за Дашу! Я преклоняюсь перед Вами, это так. Вы без преувеличения, совершили, извините за пафос, материнский подвиг. Я даже не знаю, что тут ещё скажешь. Именно поэтому я считаю для себя невозможным врать Вам. Я для этого слишком Вас уважаю.

Я взял руки Дашиной мамы и поцеловал. И в этот раз она не стала их отдёргивать.

Анастасия Марковна вытерла глаза краем передника, и строго посмотрела мне в лицо:

— Ты, вообще, догадываешься, что именно произошло теперь? ЧТО это значит для Даши? И что это означает для тебя?

Я растерянно смотрел на Дашину маму

— Да ты же привязал её теперь к себе, словно цепью, бестолочь ты такая! — всплеснула она руками. — То, что она НАСТОЛЬКО смогла открыться тебе — её сделало полностью зависимой от тебя. И если ты вздумаешь её предать, то я сама придушу тебя этими руками! Потому, что Даша ВТОРОГО раза подобного не переживёт.

— Анастасия Марковна, Господь с Вами! — испуганно сказал я, — Моё отношение к Даше АБСОЛЮТНО НЕ ИЗМЕНИЛОСЬ! Напротив, я ещё сильнее ..хм.. ну да, чего теперь, ещё сильнее полюбил её. Ещё острее стало желание её защитить и уберечь. Да я и сам уже не представляю себе жизни без неё. Правда, Вы же сами это если и не умом, то наверняка как-то чувствуете. Мы с Дашей друг без друга теперь не можем буквально на биологическом уровне. Я не знаю, почему так. Я размышляю над этим. И может даже когда-нибудь пойму или догадаюсь. Но предать Дашу или как-то навредить ей — я просто не в состоянии.