Моя необычная обычная жизнь

Глава 37

С лета у меня накопилось не мало отснятых плёнок, напечатать которые руки всё никак не доходили. Между тем ребята в школе начали напоминать мне о них, да и Августе Демьяновне для отчёта были нужны фотографии лагеря.

Печатал я самостоятельно дома, но процесс это был не быстрый и кропотливый. Поэтому я решил привлечь себе в помощь Дарью и как реальную помощницу, а заодно под эту марку «втихую» ввести её в дом, и познакомить более тесно с родителями. Повод был хороший, оправданный и приличный — не подкопаешься. Ну и плюс, мне, разумеется, просто было приятно побыть вместе с Дашей.

Я спросил Дашу, она согласилась, и я, накупив реагентов и фотобумаги, приготовился посвящать Дашу в тайны фотографии.

Родители сказали, что поскольку мы оккупируем и ванну и туалет, то они, чтобы нам не мешать, уйдут на весь день из дома, но к вечеру вернутся, так что если мы с утра начнём, то сможем вместе и поужинать. Вот такой хитрый контрприём с их стороны.

Опыт взрослых. Чего уж там.

Кто занимался фотопечатью в квартире, то знает, что это такое. Узенький проход между пышущим жаром полотенцесушителем и ванной, где стоять можно лишь по одному (один «на бумаге», а другой «на воде»), дополнительно занавешенный плотной тканью вход, и ещё одна «печка» в виде красного фонаря. В общем, условия те ещё.

Поэтому, увидев Дашу в брюках и свитере, я лишь хмыкнул и протянул ей два передника. Сказав, что вскоре она сама снимет и их тоже. Сам я из приличия был в «классических» синих трениках и майке, хотя если печатал один или с отцом, то мы раздевались до трусов. Даша несколько растерянно повертела в руках «обновку», но решила довериться моему слову. Да и, собственно говоря, на пляже ведь мы одеты были ничуть не больше.

В итоге Дарья оставила лишь один передник, а я изо всех сил старался «не думать», «не думать», «не думать», и не задевать лишний раз свою помощницу, что было практически невозможно в наших условиях. В конце концов и Даше и мне надоели эти «реверансы», «ужимки и прыжки» в тесноте. Даша даже рассердилась немного и сказала, что она не стеклянная и не прокажённая, чтобы я от неё шарахался, как чёрт от ладана. И в конце концов, уйдя с головой в работу, я перестал обращать внимание на Дашины округлости и острые локти.

Напечатали мы и Дашины «свадебные» фотографии. Хотя я до сих пор не знал, как отреагируют на них наши родители. Но зато мы с Дашей злорадно представили, как станут реагировать на них в школе, когда мы случайно «засветим» или «потеряем» какую-нибудь из них. Надо только будет Августу Демьяновну предупредить, а через неё и директора. Чтобы с ними удара не приключилось. Мы вволю позубоскалили на эту тему, и стало как-то спокойнее. Появилась отмазка для родителей.

Фотографий для ребят надо было много, поэтому мы работали, как печатная машина. Пару раз мы делали перерывы на еду, да ещё пару технологических, и вымотались, как собаки в упряжке. В конце концов я предложил поступить так: то, что уже напечатали раздаём, а то, что ещё осталось, печатаем по одному образу, и отдаём плёнки Августе Демьяновне. Кому надо — пусть берут у неё и несут в ателье. А у нас уже и бумага закончилась, да и силы тоже закончились.

Выбравшись из жаркого и влажного ада нашей фотолаборатории, мы буквально рухнули вдвоём на мой диван.

Я сидел, откинувшись на спинку, пристроив гудящие ноги на стул, а Даша устроилась на диване полностью, положив голову мне на колени. Впервые мы были в таком положении, чего я не мог не отметить для себя. Помня Дашину историю, я до смерти боялся обидеть её любым намёком на прикосновения «особого рода», несмотря на то, что мой подростковый организм буквально кричал об этом желании. И лишь мои тренировки и особый мозг позволяли мне держать себя в руках. Я не знал, как отреагирует Даша на такое, а потому занимал выжидательную позицию, предоставляя всю инициативу своей подруге.

Даша, как я не раз говорил, наивной дурочкой вовсе не была. Она видела эти мои старания, но не понимала их причин, опасаясь, что это всё же следствие её прошлого, несмотря на все мои уверения.

— Кирилл, — повернула Дарья голову ко мне, — я ведь нравлюсь тебе?

— Угу, - промычал я, не открывая глаз, — и если ты не перестанешь крутить своей красивой и умной головой по моим коленям, то вскоре сможешь убедиться в этом не самым приличным образом.

Дарья подскочила с моих колен в дальний конец диван, хрюкнула, закрыла лицо руками и рассмеялась;

— Кирилл — мастер не только анализа, но и мастер комплиментов! Умеешь ты девушке приятное сказать. Умеешь. Ну вот как я могу теперь с тобой разговаривать? А я ведь хотела серьёзно.

— Ну так и я серьёзно. Я же живой.

— Извини, я не хотела, это же случайность.

— Да брось, ты, извиняться. Ничего же не было.

— Вот об этом я и хотела тебя спросить? ПОЧЕМУ НИЧЕГО НЕ БЫЛО?

Я в изумлении смотрел на Дашу.

— Но Даша… я..я даже не знаю, что сказать, — я понял, что начинаю краснеть (проклятые подростковые гормоны!). — Неужели, тебе было бы приятно, если бы я стал банально и пошло к тебе приставать, пользуясь моментом и твоим доверием? Даша, да я просто не верю в это!

— Конечно, мне это было бы неприятно, но ЛЮБОЙ мальчишка на твоём месте поступил бы именно так. Получил бы от меня «втык», разумеется, но хотя бы попытался! А ты — нет.

Всю сонливость у меня сняло как рукой.

— Даша, я не хочу, и более того, боюсь возвращаться к ТОЙ теме. Но если ветер дует оттуда, то выкинь это из головы немедленно раз и навсегда. Я помню всё, что я тебе ТОГДА сказал, и ничего не поменялось.

— Кирилл, я знаю, как ты ко мне относишься. Знаю. Ты обнимаешь меня и даже целуешь. Иногда, — лукаво улыбнулась Даша.- Но я же чувствую, что, между нами есть, словно незримая преграда какая-то. Лёгкая такая, но она есть. Ты однажды правильно сказал, что я —девочка, и что мне должно быть приятно нравиться мужчинам. Это так и есть, ты прав. Мне это на самом деле нравится. Но при этом мне очень не нравятся, буквально бесят похотливые взгляды. И я отлично понимаю, какой я была дурой первые минуты в Джанкое, -голос Дарьи прервался, и она минуту справлялась с волнением. — И если бы ты не сообразил быстро, что именно происходит, и что надо делать, то мне и представить страшно, что бы меня ждало.