Моя необычная обычная жизнь

Глава 38

Вернувшиеся родители застали нас с Дашей уснувшими на диване. Даша спала посапывая, обняв мою руку и положив голову на плечо. Услышав, как мама вошла в комнату, я попытался было осторожно освободиться, но Даша что-то пробурчала и покрепче ухватила меня за руку. Я извиняюще пожал свободным плечом, и указал глазами на Дашу. Мама покивала, и приложив палец к губам, вышла.

Грешным делом, пока Даша спала, я, воспользовался моментом и аккуратно, но тщательно изучил её волновую тень, или составляющую. Что там нужно искать, я не представлял, но надеялся, что возможно почувствую какой-то диссонанс или что-то необычное. Однако, ничего подобного обнаружить не смог, но загадка нашего с Дарьей «кармического» притяжения оставалась.

Возможно, всё было ещё сложнее, чем озвучила сама Даша. Через сколько вариантов миров мы уже прошли? И вполне возможно, что наши судьбы с Дарьей уже пересекались; только не в этом мире, а где-то в другом. А что если эти миры проходят друг через друга? Оказывают ли они воздействие друг на друга? Не здесь ли кроется разгадка и «дежа вю», и «синдрома Манделы», и внезапных озарений, необычайных везений или напротив — проклятий, или даже появление призраков?

От этих мыслей кружилась голова, но зацепиться разумом было не за что.

Через какое-то время, когда я сам чуть было не задремал повторно, родители усилили акустическое воздействие, и Даша наконец открыла глаза. Оценив ситуацию, она было занервничала, но я рассмешил её, сказав, что теперь к «рассказу внукам» о купании голышом на второй день знакомства с дедушкой, она сможет добавить рассказ про то, как она знакомилась с родителями дедушки, представ перед ними «нечёсаной-немытой» , нахально дрыхнущей на их диване, а точнее — на их сыне.

Даша успокоилась, и мы отправились знакомиться.

С моей мамой Даша уже виделась, хоть и всего несколько минут, но всё же это было уже состоявшееся знакомство. А с моим отцом они встретились впервые. Отцу Даша явно была симпатична; это чувствовалось по их разговору, а вот мама была немного скована. Ещё накануне я строго настрого предупредил родителей о категорическом запрете на любые, даже косвенные упоминания об отце Даши, и родители, судя по всему, это правило запомнили.

Вначале немного сонная, и в то же время напряжённая, Даша вскоре окончательно пришла в норму, и после ужина с увлечением стала рассказывать родителям про наш лагерь, комментируя фотографии. На фотографию же в свадебном наряде умело рассмеялась, махнув рукой, и сказала, что это что-то вроде пробы для спектакля, но мы ещё хотим разыграть кое-кого в школе.

Мне было забавно наблюдать за их разговором. Если встреча мамы Даши и моей была похожа на дуэль под обоюдным девизом «кому же отдаю я своё сокровище», то беседа Даши и моей мамы напоминала аккуратную фехтовальную партию, когда две женщины решают судьбу одного мужчины; кому из них он будет принадлежать. Мама была мудра своей материнской любовью. Даша меня любила иначе, но не менее сильно, и была очень умна. И я от всей души надеялся, что эти две умны женщины, которые обе мне дороги, сумеют найти общий язык, чтобы не портить жизнь тому, кого они обе любят.

— А что за спектакль? — спросил папа, предварительно попеняв мне на допущенные при съёмке ошибки.

— «Ромео и Джульетта», — не дрогнув тут же ответила Даша. - Но не полностью, а лишь несколько сцен. Мы же детский театр.

— Но ведь сама пьеса-то вовсе не детская, — сказала мама.

— Джульетте, между прочим, всего 14 лет по Шекспиру, — встрял теперь я, — а Даше уже 15. На днях исполнилось, — намекнул я. — Так что она, по сути, уже «переросток». Практически «старая дева»

Отец засмущался, а Даша и мама одновременно пнули меня ногами под столом.

— Кирилл! — возмутилась вслух мама, — а извиниться?

— Не стоит, Анна Григорьевна, я уже привыкла, — сказала Даша с неимоверной грустью в голосе, и тяжело вздохнула. - Если бы Вы знали, сколько лет мне «отмерил» Кирилл, рассказывая одному наивному ребёнку в поезде, что я «настоящая принцесса», которая прилетела со звёзд.

— С Альфа-Центавра. Почему никто не может запомнить? — возмутился я.

— И сколько же?

— Пятьсот. Он сказал, что мне пятьсот лет, Анна Григорьевна, — вновь обречённо вздохнула Даша, разведя руками, и всем своим видом выражая полную покорность злодейке-Судьбе, пославшей ей меня .

Мама посмотрела на меня с возмущением, а отец с сочувствием.

— Но Даша тогда не выспалась, — привёл я аргумент.

— Он сказал девочке, что я «хорошо сохранилась», поэтому он и познакомился со мной. Сам-то он ещё, оказывается, слишком молод для меня. И пытался заставить этого бедного ребёнка подтвердить это, велев искать следы увядшей молодости на моём лице, — скорбно продолжила Даша.

— Кирилл! — вновь возмутилась мама.

Что лучше всего может сплотить и сдружить двух умных женщин, как не вразумление грубого мужлана, покусившегося на святое — женский возраст и женскую красоту?

— Но ведь я потом «подарил» тебе ещё пятьсот лет жизни, — пытался я восстановить справедливость. — Ты должна была быть благодарной за такой подарок; ты же слышала, как рыдал весь вагон от зависти к тебе?

— Вагон рыдал от жалости.

— В конце концов это именно я спас тебя от пиратов! — сделал я последнюю попытку, но и она оказалась проваленной

— И выставил мою мать бессердечной «злой королевой», которая вместо награды за спасение дочери хотела казнить тебя! — это было toucher. Покушения на образ «любящей матери» мне никто не простит.

— И тогда тебя спасла уже я! — произвела Даша контрольный выстрел, и победно вскинула голову.

— Да, кстати, — вдруг вспомнила некстати мама — а кого вы там все спасали в поезде? Кирилл толком не рассказывал- он вообще нам ничего не рассказывает — пожаловалась мама Даше. -Сказал лишь, что они с ребятами задержали какого-то хулигана, который приставал к девочке и вызвали милицию. Сказал, что могут ещё вызвать свидетелем, но что-то тишина.