Моя необычная обычная жизнь

Глава 41

Я знал, что они придут ещё. И ждал.

Это была стая. Или банда; не важно, как называть. Они не могли просто так «сдать территорию», которую считали своими угодьями. Но я не просто ждал. Я понимал, что то, что я проделал с одним из них в, так сказать, порядке индивидуального воспитания, не прокатит против толпы. А то, что никто со мной честных поединков устраиваться не собирается, так это, как говорится, и к бабке не ходи. Значит, будут пострадавшие. А урок из случая с Алиной, я извлёк. Отсюда вывод: убивать никого нельзя, серьёзно калечить тоже. Более того; по большому счёту, я даже не был заинтересован в том, чтобы эта банда исчезла. Всё равно на месте одной появится другая, а быть «супергероем», который непрерывно сражается с криминалом, я совершенно не собирался. Мне нужна была безопасность для себя, а главное для Даши. Остальные же пусть решают свои проблемы сами, а не за мой счёт.

Как поступают в мире, да и у нас кое-где с бездомными собаками?

Отловить и убить всех — на эту очищенную территорию тут же придут другие. Это ничего не решает. Поэтому собак отлавливают и убивают лишь самых агрессивных («отморозков», если по-людски), а остальных прививают, стерилизуют, чипируют и выпускают обратно туда, где поймали. Стая не размножается, агрессия её невелика, но других собак на свою территорию они не пускают.

Поэтому и цель моя, в идеале, была в том, чтобы эта банда не была опасной для меня и моих близких, но фактом своего существования не давала множиться и появляться здесь постороннему криминалу, который пришлось бы воспитывать заново.

Итак, мне надо было подстраховаться, чтобы не стать крайним. Поэтому я, объяснив свои опасения директору, убедил её пойти со мной в местное РОВД с заявлением, в котором описывал вкратце инцидент на танцах, и просил обеспечить безопасность школы. Директор предложила написать заявление сама, но я ответил, что это принципиально, чтобы оно было написанно именно мной

— Ты боишься? — прямо спросила меня директор.

— Отвага и слабоумие — самое опасное сочетание, ответил я. — Вы же помните, что под меня уже копали один раз, пытаясь сделать виновным и отмазать преступника. Поэтому мне нужна страховка. Только идиот будет доверять нашей милиции.

Директор скривилась, но ничего не сказала. Если бы она отказалась, я бы пошёл в милицию с родителями. Она это понимала, но тогда, случись инцидент в её школе, непременно всплыло бы и то, что она отказалась идти с учеником в милицию предупредить об опасности. И сохранила бы она тогда свою должность?

Директор была умной.

Я не хотел пугать Дарью, но всё же счёл ей нужным сказать о своих опасениях. Все её эмоциональные реакции внимательно выслушал, как мог успокоил, но повторил то, что говорил уже раньше; от всего не убежишь и не спрячешься. Справились ТОГДА — справимся и сейчас. Главное, быть готовым, и правильно разыграть свою партию уже после нападения. А в том, что оно случится со дня на день- я не сомневался.

Они пришли, когда мы с Дашей были в столовой.

Их было четверо, а с ними рядом был Олег, наш грёбанный одноклассник, неудачливый Дашин ухажёр, который показывал рукой на нас. Но я увидел их прежде, чем они нашли нас, и это дало мне время.

— Сними передник, — спокойно сказал я Даше, и она, ни секунды не промедлив, тут же это выполнила. Хотя сама нападавших ещё не видела.

Столы в зале были составлены тремя длинными непрерывными рядами, торцами друг к другу. Мы сидели за одним из столов крайнего ряда с внутренней стороны. Один из пришедших бежал к нам по междурядью, обегая стулья. Двое других бежали вдоль окон, а четвёртый, на вид не очень решительный, остался у дверей, перекрывая выход из столовой.

— Стакан с чаем в карман, — негромко скомандовал я Даше; она аккуратно поставила полный стакан в карман передника и передала его мне.

Бегущий между рядов добежал первым; я толкнул ему навстречу стул, и когда он, запнувшись об него, наклонился вперёд, стараясь удержать равновесие, крутанул свой импровизированный «кистень» снизу вверх, и сделав один один оборот для разгона, на втором впечатал его в челюсть нападавшего.

К этому времени бежавший вдоль столов с другой стороны запрыгнул прямо на стол и попытался ударить меня ногой. Я поймал его ногу и дёрнул на себя. Прыгун на одной ноге не удержался, и с подозрительным хрустом приземлился поясницей на острую грань стола, тоже выбыв из схватки.

Схватив со стола тарелку, движением «от себя» я запустил её в лицо подбежавшего третьего. Тарелка вошла ребром ему точно в переносицу. Брызнула кровь, девчонки завизжали, а нападавший, схватившись за лицо, потерял ориентацию, споткнулся о стул и упал.

Не теряя ни секунды я запрыгнул на стол, и с него приземлился точно на лодыжку упавшего, который держался за лицо, и потому не видел меня. Хруст, стон — и этот тоже стал не опасен.

Они не успевали за мной и не могли успеть. У них не было шансов, несмотря на то, что каждый из них был сильнее меня. Всё это заняло буквально несколько секунд, так что, пока девчонки не начали кричать, никто в столовой вообще не понял, что происходит что-то.

Не мешкая я кинулся к последнему, стоящему у дверей «на шухере». Тот растерялся, запаниковал и, сунув руку в карман, вытащил нож.

НОЖ! Это ж было чудесно! Просто подарок.

Теперь они все были в моих руках. Нож не объяснить простым "поговорить". Нож не спишешь на «мальчишки подрались из-за девочки». Нож не даст шансов обвинить меня в «превышении самообороны». Нож обычную драку переводил в категорию «группы лиц по предварительному сговору».

Лежащий на полу со сломанной ногой, очевидно, это сразу понял, и закричал:

— Убери, убери нож, идиот! Выкинь его!

Но тот, потеряв способность здраво соображать, лишь тупо размахивал клинком перед собой, не понимая, что ему делать.

Я же специально не спешил, давая возможность как можно большему числу присутствующих увидеть нож в его руке. Это были свидетели. А к месту схватки уже спешили учителя и персонал столовой, которые вместе со старшими ребятами прижали остальную троицу к полу. Ну что же, можно было и заканчивать.