Моя необычная обычная жизнь

Глава 43

На следующий день вся школа только и обсуждала произошедшее. Машины милиции, машины «Скорой помощи», множество посторонних людей в форме и без, закрытая столовая… Слухи ходили самые разные, и будь это не советское время, здесь уже вовсю бы бродили СМИ по этажам.

При моём или Дашином появлении все как-то смолкали, а не бросались с вопросами, как можно было бы предполагать. Дрался-то я, но нас с Дашей уже действительно не разделяли. И как тогда, летом в лагере, снова вокруг нас образовывалось пространство отчуждения. Снова все боялись выглядеть «замазанными», боялись считаться друзьями. За исключением Нади, «рыцарей Даши» - Сергея и Володи, и ещё Алексея, все старались обойти нас стороной. Олега в школе не было, и у меня было такое чувство, что мы его ещё долго не увидим. Если увидим вообще.

После второго урока директор сообщила, что меня ждут после уроков в кабинете начальника РОВД, и подумав немного, сказала:

— А сейчас идите оба домой; всё равно толку для вас от занятий не будет, а другим вы только мешаете учиться.

Некоторое время мы с Дарьей просто бесцельно бродили по улицам, и особо даже не разговаривали. Потом я проводил её до дома, она молча обняла меня, и я отправился в милицию.

Мама, которую я предупредил по телефону прямо из кабинета директора, уже ждала меня у входа. Рядом с ней стоял импозантный мужчина в сером костюме с портфелем в руке. Мама представила его как моего адвоката, и заметив, что я хочу что-то сказать, опередила меня:

— Я помню наш уговор, Кирилл. Мы не пойдём с тобой, но будем в полной готовности прямо за дверью. Эдуард Вениаминович готов подключиться в любой момент, как только ты скажешь.

Я согласно кивнул, признав разумность такого подхода, и отправился на переговоры к начальству.

Открывая дверь с надписью «Начальник РОВД полковник…» я испытал лёгкое чувство «дежа вю», но то, что тот цирк, что я устроил на юге, здесь не пройдёт, было понятно сразу. Здесь всё было серьёзно.

В кабинете, кроме начальника отдела, находились ещё трое; широкоплечий коротко стриженный мужчина в спортивного типа одежде, сухопарый мужчина в очках с золотой тонкой оправой и обычном костюме, и ещё один, сидевший против окна так, что я не мог его как следует рассмотреть.

Я поздоровался, сел и некоторое время все молчали. Наконец первым заговорил хозяин кабинета:

— Тут все в курсе дела, так что можно не тратить время на это. Твои аргументы произвели впечатление на капитана, с которым ты беседовал, но я тебе сразу скажу: на те статьи, которыми ты пугал, дело не потянет.

Я согласно наклонил голову, а полковник, приободрившись от того, что я не спорю, продолжил:

— Но все мы, — все сидевшие в кабинете кивнули, — и ты, как я понимаю, в том числе, заинтересованы в том, чтобы дело обошлось без ненужной шумихи.

Я снова кивнул, и полковник указал на мужчину в золотых очках:

- Прошу Вас, Сергей Анатольевич.

Сергей Анатольевич оказался адвокатом, представляющим интересы «потерпевших». Услышав это слово я не удержался от ухмылки.

— Вы совершенно напрасно улыбаетесь, молодой человек, - сказал адвокат. — Вот здесь, — и он указал на папку, лежащую перед ним, — находятся заявления от пяти потерпевших, искалеченных Вами.

— Пусть их вначале признает потерпевшими суд, а не местный дознаватель, — спокойно ответил я.

— И признают!- внезапно вступил в разговор широкоплечий. — Трое спортсм…

— Ну конечно, — перебил я его, — трое прекрасных светлых юношей, представителей славного, с безупречной репутацией клуба «Динамо», не раз защищавших честь… чью, кстати, честь? Впрочем, не имеет значения. Имеющих прекрасные характеристики, а главное — не менее прекрасных родителей, в не менее прекрасных кабинетах, чем этот.

— Тем более, — продолжил Сергей Анатольевич, бросив недовольный взгляд на «спортсмена», — и мы хотим предложить Вам, на мой взгляд, оптимальный для всех выход: Вы отзываете своё заявление о произошедшем на танцах.

— На «осеннем школьном балу», — поправил я его, — это официальное название ежегодно проводимого в школе мероприятия, включённого в план внеклассной работы, утверждённый в РАНО.

Адвокату моё замечание явно не понравилось, а вот полковник его не оценил;

— Ты не перебивай, а лучше послушай, что тебе говорят, — сердито сказал он.

— Вы отзываете своё заявление о произошедшем на «балу», а мои доверители отзывают свои претензии.

— Вот как? А ещё что-то надо будет сделать?— иронично уточнил я.

— А ещё, — адвокат посмотрел на начальника РОВД, и тот разрешающе кивнул, — мы немного подправим изложение событий в ходе последнего инцидента, убрав из него упоминание о случайно оказавшемся у кого-то из пострадавших, перочинном ноже.

— У пострадавших бандитов, — снова внёс я уточнение.

— Послушайте, молодой человек, — начал было Сергей Анатольевич, но я его вновь перебил:

— Скажите пожалуйста, товарищ полковник, а у Вас нет ещё другого адвоката?

— Какого «другого»? — не понял тот.

— Запасного, — пояснил я, — этот явно сломался.

И не давая себя перебить, продолжил:

— Я полагал, что мы будем говорить, как серьёзные взрослые люди, а вы, я вижу, держите меня за недоумка-подростка? Вот ваш капитан— тот сразу воспринял меня всерьёз. Профессионал, — моё уважение ему. А вы что тут за цирк устроили?

Мне показалось, что сидящий у окна откровенно ухмыляется.

— Если вам не хочется вести серьёзный разговор из-за моего возраста, то вон там, сразу за дверью, сидит моя мама, и с ней мой адвокат. Очень даже взрослый и солидный на вид. Я могу сейчас выйти за эту дверь и пригасить его. Но тогда обратного хода уже не будет. Ну так как; будем разговаривать серьёзно или мне пригласить сюда своего адвоката?

Полковник злобно ощерился, и опершись руками о стол подался ко мне:

— Что, думаешь, ты здесь умнее всех? Что нам нечем тебя придавить самого?

— Нет, я так не думаю, — ответил я нарочито спокойно, — Более того, я знаю и даже уверен, что у вас есть, чем меня «прижать». Но это совершенно не тот бред, что несёт ваш адвокат. И если мы говорим серьёзно, то давайте и говорить о том, что на самом деле имеет значение, а не пугать друг друга.