Моя необычная обычная жизнь

Глава 48

В доме было тепло и уютно. Девочки, похоже, нашли общий язык, и что-то активно обсуждали, рассматривая на диване в уголке. Кире в общих чертах довели историю с Алиной и нашу легенду, но рекомендовали самостоятельно к этой истории не обращаться, а вопросы самой Алины переводить на меня или Дашу.

Алине исполнялось шесть лет, и при её, объективно, незаурядном уме, наша с Дашей сказка вскоре должна была лопнуть. Но мне не хотелось, чтобы это было шоковым открытием для Алины. Я не хотел, чтобы она внезапно осознала это как простой обман, а хотел сделать так, чтобы она вспоминала эту историю с улыбкой, и мы не утратили её доверия.

Первый шаг в этом направлении я уже сделал, когда заявил, что мы с Дашей теперь будем жить, как обычные люди. Но успех надо было развить. Либо навсегда закрепив нашу «тайну», либо самим развеять её. Вообще-то, я никак не предполагал, что наше общение с этой рыжей умницей продлится дольше поездки в поезде, но вышло, как вышло, и я ничуть не жалел об этом. Однако, и решать что-то было надо. Сам я на этом этапе «подвис», не очень понимая психологию маленьких девочек, а потому мне требовалась помощь.

Был и ещё один аспект — это попытка похищения Алины. Пока в наивный детский ум была внедрена версия о «космическом пирате», который на самом деле охотился не за Алиной, а за Дашей. Но если история с «пиратами» рухнет, то Алине откроется и правда; похищали её саму. И как это скажется на ней — я не мог предполагать вообще никак. А потому этот вопрос я не имел права решать самостоятельно. Всё-таки, у Алины были родители.

Конечно, можно было бы просто убедить Алину, что она и в самом деле просто заблудилась ночью, но тогда понадобилось бы как-то объяснить всё последующее, а Алина, несмотря на возраст, была вовсе не глупа. Она прекрасно видела и то, как я связал ТОГО, и как велел ей кричать, и как в поезде была милиция, и как плакала мама. В общем, был нужен профессионал. Единственное, что я мог предложить в этой ситуации, так это своё участие, чтобы заглушить первичные эмоциональные реакции Алины, если бы ей открылись истинные события той ночи. При этом рассказывать о них должен был кто-то другой, и это мог быть только кто-то из её родителей. Но это означало бы для меня почти полностью раскрыться. И здесь я не мог посоветоваться даже с Дашей просто потому, что сам не рассказал ей ещё всё про себя. Вот так простая, казалось бы, «фигура умолчания» рано или поздно всё равно приведёт в тупик, или так запутает отношения, что распутать их станет куда болезненнее, чем признаваться с самого начала.

Тем временем гостеприимные хозяева уже позвали всех за стол, и после лёгкого ужина затеяли общую игру в лото. Алина с гордостью демонстрировала всем, что знает не только цифры, но и числа (хотя и задумывалась порой на пару секунд). После чего Кира сказала, что раз Алина знает цифры и буквы, то она научит её играть в «Морской бой», и мы девочек «потеряли» надолго.

Пока родители Жени прибирались, я попросил Евгения и Евгению «на разговор», но без лишних ушей, хотя Дарью можно.

Мы прошли на второй этаж в отведённую для нас комнату, и там я изложил свои соображения насчёт Алины. Её родители сидели на широком диване, я же сел напротив, поставив стул буквально в метре от них. Даша садиться не стала, и стояла позади меня, положив мне руки на плечи, придавая мне уверенности, и как бы подчёркивая наше единство. Родители Алины выслушали меня не перебивая. Если честно, я ожидал от них разной реакции, даже упрёков, но они оставались очень спокойными.

Потом Евгения сказала:

— Мы тоже думали об этом, но как-то вскользь, как проблему будущего, которая быть может и вовсе не будет никакой проблемой. Мол, повзрослеет, и все сказки и детские страхи уйдут сами по себе, но ты видишь в этом опасность для Алины, и теперь её чувствуем и мы.

— Насколько опасно для Алины твоё вмешательство? — спросил Евгений, и это был для них главный вопрос.

— Вы не поняли меня, — как можно спокойнее ответил я. — Я не «мозгоправ» и не гипнотизёр. Я не умею (во всяком случае ещё не пробовал, но говорить об этом не стал) погружать людей в транс или приказывать им что-то делать, или даже просто что-то представлять. Я не умею стирать память и воровать из головы чужие тайны. Когда, например, плачет ребёнок, мама может успокоить его поглаживанием, говоря ему разные ласковые слова. А у меня это просто получается лучше.

Я немного помолчал, но потом всё же рискнул напомнить:

— ТОГДА в поезде, Женя, я уже брал Вас за руку.

На этот раз комнате воцарилось долгое молчание. Даша встала рядом со мной, и взяла меня за руку.

— Даша, не переживай; ничего Кириллу не угрожает,- улыбнулась наконец Евгения, и напряжение нас немного отпустило.

— Мы ценим твоё доверие и то, что ты решил сказать нам. Хотя, как мы понимаем, рассказал ты далеко не всё, но тут уж «дашь на дашь»- не нам обижаться. Мы подумаем, возможно посоветуемся, — увидев, что я собираюсь что-то сказать, успокаивающе подняла руку, - всё, сказанное тобой здесь и сейчас безусловно останется строго, между нами. На этот счёт не переживай; мы умеем хранить чужие секреты.

Я кивнул в ответ.

После некоторой паузы, Евгения, переглянувшись с мужем, вдруг сказала:

— Кирилл, ты, пусть и не полностью, но приоткрылся. И мы думаем, что ты заслуживаешь некоторого ответного жеста с нашей стороны, как свидетельство нашего к тебе, и, разумеется, к тебе, Дарья, тоже доверия. Тем более, что ты приехал, понимая, или, по крайней мере предполагая наши особые обстоятельства.

На Дашином лице не дрогнул ни одним мускул, но её пальцы отчётливо пообещали мне «разговор».

— Я занимаюсь некоторыми научными исследованиями, о которых говорить не принято и нельзя, т.к. они составляют государственную тайну. Более того, сам факт такого рода научного интереса и проводимых исследований тоже является государственной тайной, безотносительно результатов этих исследований. Мы работаем вместе Евгением, но его работа заключается в том, чтобы как можно меньше народа на планете знало, чем именно я занимаюсь, и что я вообще занимаюсь этим. В этом плане ты был абсолютно прав, когда сказал, что сам факт приезда сюда, т.е. демонстрация дружеских отношений с нашей семьёй, уже несёт в себе определённую опасность. И, Даша, пожалуйста, не надо калечить Кирилла, — наконец обратила Женя внимание на Дашины пальцы, впивающиеся в моё плечо. — Вам лично никакой опасности это не несёт, поскольку вся безопасность контролируется и корректируется Евгением. Это он решает, кто в разработке, а кто нет. Вы — в зоне его доверия, а значит вам с этой стороны ничего не угрожает.