Моя необычная обычная жизнь

Глава 51

Во время очередного нашего с Дарьей занятия гитарой, в комнату внезапно вошла Анастасия Марковна, и заявила, что ей необходимо серьёзно поговорить со мной. «А вообще, лучше с вами обоими» — добавила она не сулящим ничего хорошего тоном.

— Кирилл, — сказала она строго, — ты же давал мне обещание, что ..хм..не забудешь, что Даше всего 15.

— Как и мне, — добавил я спокойно. — Но разве что-то случилось?

Анастасия Марковна переводила гневный взгляд с меня на Дашу, и Даша, вздохнув, сказала:

— Киру нельзя винить.

— Маленькая сестра не виновата, — подтвердил я.

— Вы спали вдвоём! Да ещё при младшей! Кирилл, Дарья!

Я посмотрел на Дашу;

— Ну, вообще-то, сперва мы спали отдельно, — внесла уточнение она.

— По краям, — добавил я. — По разным краям кровати. По дальним краям.

— Одной кровати! — обвиняющее подняла палец Дашина мама.

— Очень широкой кровати. Безбрежной.

— Просто огромной.

— Практически как на разных полюсах.

— Я даже не знала, что такие бывают

— Ну-ка прекратили! Как вы оказались под ОДНИМ одеялом?! На этой, по вашим словам, «безбрежной кровати»?

— Так одеял-то было всего три, — объяснил я, — а Кира забрала себе два.

— Завернулась в них, как мы могли их отобрать? Разбудить ночью Киру — очень плохая идея, — с знанием дела сказала Даша.

— А будить хозяев из-за одеяла — ещё хуже, — поддакнул я.

— Но как она забрала ваши одеяла? — недоуменно спросила Анастасия Марковна.

— Ну, мы ... это... отошли ненадолго.

— «Отошли»? Ночью в чужом доме вы «отошли»?

— Мама! -не выдержала Даша, — мне нужно было в туалет, неужели я должна вот прямо ВСЁ говорить?

Анастасия Марковна немного смутилась, а Даша тем временем закрепила успех:

— А где туалет я точно не запомнила. И мне было страшно там одной ходить. Вот я и разбудила Кирилла.

— Поглядите на них, — всплеснула руками Анастасия Марковна, — они теперь уже и в туалет вместе ходят. За ручку.

— Безвыходная ситуация, Анастасия Марковна, -вмешался я, давая Даше прийти в себя от факта своего собственного вранья матери, — Патовая. Но мы ведь не ожидали, что Кира так сделает, да ещё и захватит моё место.

— Твоё место?

— Ну да, с краю. Я же говорю, мы легли как можно дальше друг от друга. Можно сказать, блюли целибат изо всех сил.

— Ты ещё скажи «из последних», — хмыкнула Дашина мама.

— Важно, что мы были честными, — ответил я. — Да и что такого, собственно, случилось, Анастасия Марковна? Ну спали мы рядом, так чисто как брат и сестра. Целомудренно. Мы же были в пижамах.

— В толстых пижамах, — поддержала меня Даша.

— В очень толстых. Я вообще ничего не чувствовал; только как Кира лягается и Дашины локти под ребрами.

— Какие локти? — возмутилась Даша. — Ты выпихнул меня на самый край так, что у меня даже руки свешивались.

— Я весь в синяках, — пожаловался я Дашиной маме, — хотите посмотреть?

— Избавь меня, ради Бога...

— У меня тоже синяки, — не желала уступать Даша, — Вот! — и задрала брючину.

— Дарья! Ты ещё вообще штаны сними, — возмутилась её мама.

Даша тут же с готовностью начала расстёгивать брюки

—ДАРЬЯ! — испуганно прикрикнула на неё Анастасия Марковна, и гневно повернулась ко мне: — В кого ты мне дочерей превратил?!

— Вы её не слушайте, — обратился я к Дашиной маме, — синяки ей Кира наставила, когда они дрались.

— Они дрались? — не поверила Анастасия Марковна, — они же никогда в жизни не дрались..

— Как дикие кошки, — подтвердил я. — Из-за меня.

— Из-за тебя?? — вновь повторила Анастасия Марковна, чувствуя, что теряет нить смысла.

— А зачем она полезла со своими слюнявыми поцелуями к Кириллу, — заявила Даша, вернув застёжки штанов на место.

— Какие ещё «слюнявые поцелуи»? — упавшим голосом спросила Анастасия Марковна, присаживаясь, а вернее, практически падая на стул.

— Так Кира утром потребовала, чтобы я женился на них обеих, — пояснил я. — Вот они и устроили потасовку. Весь дом перебудили. Мне было так стыдно! А я, Анастасия Марковна, если хотите знать, человек честный. И поэтому на всякий случай попрошу у Вас сразу две руки.

— Две руки? — чувствуя, что рассудок даёт сбои, слабым голосом вновь переспросила Дашина мама.

— И два сердца, — поправился я. — Как честный человек.

— Двоежёнство запрещено, — растеряно сказала Анастасия Марковна.

— Ну, мы что-нибудь придумаем, правда, Даша? Например, буду по году жить с каждой, потом разводиться, женится на другой, а через год опять на первой.

— На какой это ещё «другой»?! — засверкала глазами Даша, — Я тогда из ваших с ней волос себе парик сделаю. Для чучела.

— Даша, опомнись! — попытался усовестить её я, — это же твоя сестра. Единоутробная.

— Тем более! — кровожадно зарычала Даша, и вдруг кинулась в маме:

— Мамочка, ты же видишь, на какое бесстыдство меня толкают? Что ты молчишь?

— Да какое же тут бесстыдство, Дарья Михайловна? — удивился я. — Я ж всё по закону, честь по чести. С белым платьем, фатой и священником.

— А ну-ка, пошли оба с глаз моих! Чтобы духу вашего здесь не было ... два часа как минимум, — наконец пришла в себя Анастасия Марковна. — И мусор с собой заберите, паяцы чёртовы!