Моя необычная обычная жизнь

Глава 53

Между тем наступил декабрь.

Родителям «неожиданно» поставили телефон. Они знали, что им стоять в очереди на него ещё несколько лет, а потому были удивлены, и всё порывались пойти выяснить, нет ли здесь ошибки, а то вдруг потом отключат. Я с трудом убедил их не светиться лишний раз с такими вопросами, а по поводу сроков соврал, что якобы по телевизору говорили о новой телефонной станции из ГДР с увеличенным количеством номеров. Вот, мол, потому и очередь подвинулась.

В отличие от Дарьи я не испытывал рефлексий по поводу вранья родителями или вообще кому-то ни было. Лгал я легко и непринуждённо; благо было время этому научиться. Обстоятельства сделали для меня ложь не просто естественной, а буквально условием выживания.

Своих родителей я любил. Хотя порой не мог отделаться от мысли, что они тоже лишь «копия» с того мира, где я, возможно, погиб. Но и в этом я не был уверен. Единственная, кому я не мог лгать буквально на физическом уровне — была Даша. Да я и сам этого не хотел, т.к. сам уже определили её как основу, «якорь» моего существования, который удерживал меня от сползания в сторону психопатий на любой вкус. Выбор был богатый.

Вместе с тем, телефон укрепил нашу связь с Алиной и её родителями. В силу своей работы они были весьма ограничены в своих контактах, с людьми сходились трудно, относились к ним настороженно и придирчиво. Поэтому, обычной для семей с маленькими детьми дружбы с подобными семьями у них не сложилось. Плюс сама Алина совершенно явно обгоняла сверстников в развитии. Ей дети-детсадовцы были уже не интересны, а школьники пока что считали её слишком маленькой. Весьма знакомая мне ситуация.

Я отдавал себе отчёт в том, что наши отношения с семьёй обоих Жень были завязаны на происшествии в поезде. Этим ещё можно было объяснить помощь Евгения с первым делом, плюс его личная месть, как отца. Но вот почему наши отношения продолжились, да ещё с таким стремительным, не характерным для этой семьи развитием, я не понимал. Знакомы мы были слишком мало для этого, но вот мы уже приглашены на семейный праздник, вот уже следует недвусмысленное предложение дружбы.

Ребёнок — самое дорогое для родителей, а тут едва знакомым предлагают считать Алину сестрой. Я не понимал. Но это моё непонимание не помешало мне передать предложение Евгения сёстрам, и те с восторгом согласились. «Три орешка», — вспомнилось мне, теперь «Три сестры». Пока что это не имело ни малейшего смысла, но ещё древнегреческий философ Демокрит писал: "Случайными кажутся события, причины которых мы не знаем", а наш великий Лев Толстой так и вовсе полагал, что никаких случайностей не существует, и что человек сам создаёт свою судьбу, а не следует ей слепо. А значит и все случайности, с которыми он сталкивается в жизни, вовсе не случайны.

Алина с родителями жили в одном из старых районов города в большой квартире из четырёх комнат. Кабинет, который был всегда заперт, спальня родителей, куда заходить было не велено, гостиная и комната Алины. Недалеко был довольно большой сквер и бульвар, но по времени года погода к прогулкам особо не располагала.

Даша занималась по плотному расписанию, я был чуть более свободен, а самой не занятой оказалась Кира. Так сложилось, что Алина меня уважала, Дашу любила, а подружилась лучше всего с Кирой. Кире тоже Алина нравилась, и, забегая вперёд, могу сказать, что эта дружба сохранилась у них на годы. Как правило, днём Алина была с бабушкой или дедушкой, и очень радовалась, когда к ней заходила Кира. Иногда я после своих занятий заезжал к Алине, чтобы забрать Киру и проводить её домой. Девчонки мне по-настоящему становились словно сёстры. Моим родителям это даже нравилось; потому, что я от своей нелюдимости вдруг открывался им с другой стороны, а Анастасия Марковна, хотя вначале и отнеслась к «прибавлению в семействе» с насторожённостью, но в результате, познакомившись однажды с Алиной, была очарована ею, как и многие до неё.

В школе всё, вроде, тоже более-менее успокоилось. После недвусмысленных намёков директора, мы с Дарьей, сбавили градус эпатажа и издевательств над школой. Поэтому на родительском собрании к окончанию второй четверти, нас уже никто не требовал выгнать, оценки в учёбе были исключительно 4 и 5, так что наши мамы обошлись на этот раз без коньяка. (Хотя точно за это поручиться не могу).

На «зимний бал» Даша идти отказалась, ну а я так и никогда не хотел. И, как мне показалось, когда мы озвучили это решение, кое-кто из школьной администрации и педагогов внутренне перекрестился. Почему-то от нас ожидали всевозможных неприятностей, хотя сами мы никогда не были их инициаторами.

В один из последних дней декабря в школе произошёл небольшой эпизод, который заставил меня посмотреть на наши с Дашей выкрутасы несколько с иной стороны, которой я до сих пренебрегал.

Как-то раз по окончании уроков я стоял у гардероба поджидая Дашу, в компании с Надей — её подругой ещё по лагерю, когда к нам неожиданно подошла Света Агафонова — яркая и красивая девочка, за которой мальчишки бегали табунам, что называется, роняя слюни.

— Ракитин, — сказала она, — можно тебе задать один интимный вопрос?

Надя тут же собралась отчалить, но я удержал её; не хватало мне ещё вести «интимные» беседы с первой красавицей школы без свидетелей. Даша ведь могла подойти с минуты на минуту. Света не была дурочкой; она сразу всё поняла, и усмехнувшись, сказала:

— Останься, останься, Быстрова. Мне мои волосы и глаза ещё вполне пригодятся.

А потом обратилась уже ко мне:

— Это может быть неожиданный вопрос, Ракитин, но скажи мне — почему? Ведь объективно, я красивее твоей Даши. Я -не дурочка, так почему ты глядишь на меня как на пустое место, а со своей ненаглядной глаз не сводишь?

— Ты это серьёзно? — изумился я, а Надя ответила:

— Да потому, что они любят друг друга, неужели это не понятно?

— То, что они любят друг друга знают все в этой школе, и каждая собака на районе, — ответила далеко не глупая девочка Света.