Моя необычная обычная жизнь

Глава 58

Проснулся я рано и на диване, хотя абсолютно не помнил, как там оказался.

«Валетом» со мной спала Даша, а на облюбованном мною кресле сопела одетая Кира.

— Тебя перетащили девочки, — негромко сказала Анастасия Марковна, видя мой удивлённый взгляд. - С пола.

Она стояла в дверях кухни, вытирая руки полотенцем.

— Умывайся, пока они спят, и проходи сюда; мне есть что тебе сказать. Да и позавтракаем заодно.

Пока я уплетал оладушки с творогом, Анастасия Марковна поведала мне о ночных переговорах с дочерьми (хоть что-то мы решили без тебя, — ехидно сказала она). После моего «лечебного сеанса пятиминутного молчания» — так назвала это Анастасия Марковна, Кира стала на удивление спокойной и разумной.

— Возможно, — тут Анастасия Марковна пристально посмотрела на меня, но я сделал вид, что ничего не замечаю, — даже слишком спокойной.

Кире была обещана «вся правда до последнего слова», но лишь по возвращении в Ленинград. Потому, что здесь им всем оставаться опасно. А почему — она также узнает по возращении. И это, заранее предупредила её Анастасия Марковна, будет очень серьёзный, очень нелёгкий, и вполне уже взрослый, без всяких скидок на возраст, разговор.

— Поэтому, — Анастасия Марковна помолчала, очевидно с трудом озвучивая принятое решение, — мы с Дашей решили, что самой Даше пару дней лучше пожить у тебя или Алины. Мы не знаем, как отреагирует Кира, а если Дарья в этот момент будет рядом, то возможно просто самим фактом своего присутствия спровоцирует перепалку, скороспелые обвинения или обидные слова, которые лягут между сёстрами.

— Это сказала сама Даша,— пояснила Анастасия Марковна, - но я ощущаю в этих словах чьё-то влияние, — и она чуть ли не ткнула в меня пальцем. - Но я признаю разумность такого решения, и возражать не буду, если Даша поживёт в твоей семье.

— Кира после твоего… впрочем, не важно, - оборвала сама себя Анастасия Марковна увидев, как я поморщился, — в общем, Кира смогла принять, что мы сами только что узнали, что её отец жив, но он очень болен и никого не узнаёт. И думали, как ей лучше об этом сказать; скрывать никто от неё ничего не собирался. Но видеть его ей не следует. Во-первых, он её не узнает (он вообще никого не узнаёт), а, во-вторых, именно в посещении больницы и будет опасность, о которой она узнает позже, чтобы не устраивать здесь очередных сцен. И это на самом деле всё «по-взрослому» серьёзно.

Я и Даша должны уехать немедленно. Пригородным поездом до Риги, а там автобус или поезд, на что купим билет.

Как ни крути, но мы встречались с бывшим Дашиным отчимом, а после он оказался в больнице. И хотя его состояние расценивают, как обычное нарушение мозгового кровообращения — сиречь инсульт, но «просто для порядка» местная милиция может (особенно, если её об этом кто-то настоятельно попросит) захотеть нас «просто опросить», как свидетелей. А Анастасия Марковна не хочет, чтобы сюда приходили люди в форме, задавали вопросы, которые Кира всё равно услышит (не на улицу же её выгонять). Затем наверняка попросят ещё раз прийти в отделение через пару дней «уточнить пару деталей», и во что все эти разговоры выльются предположить сложно. Если какие-то сведения от нас потребуются, то лучше нам при этом быть на своей территории. Поэтому, нам надо уехать как можно скорее. Предъявить нам нечего, объявлять в розыск нас не будут. Это ведь просто болезнь.

— Откуда Вы всё это сумели выяснить в такую рань? — изумился я.

— У меня тоже есть свои секреты, — слегка улыбнулась Дашина мама. — Есть ещё кому позвонить, есть ещё кое-какие связи, — пояснила она, с удовольствием глядя на моё удивление.

— И ещё, Кирилл, между нами, — помолчав, негромко сказала Анастасия Марковна, — Ты знаешь, я хоть возможно в вашем понимании и «старая перечница», но разума ещё не лишилась. И могу сложить дважды два. И чудесное преображение Киры, «проспавшей» пять минут, и спокойствие Дарьи, после ТАКОЙ встречи. А также понять то, что если кого-то можно успокоить, то…

— Анастасия Марковна! — прервал я её. — Пожалуйста, остановитесь! Я не должен был делать это при Вас, но я не мог не вмешаться; ситуация начинала выходить из-под контроля. Я слишком …хм... хорошо отношусь к Вашим девочкам и Вам лично, чтобы просто оставаться в стороне. В том, что я сделал, нет никакой мистики, но я Вас буквально умоляю и прошу изо всех сил: НИКОГДА И НИКОМУ не рассказывать об этом. В том числе моим родителям. Для меня это может оказаться смертельно опасным. Поверьте, я знаю, о чём говорю.

И немного помолчав добавил:

— Я также прошу Вас никогда не обсуждать то, что было сегодня ночью ни с Кирой, ни даже с Дарьей, как это не покажется Вам странным.

— Хотя Дарья, как я теперь понимаю, давно в курсе…

Я не ответил, ограничившись приподниманием брови.

— Ты знаешь, Кирилл, — помолчав сказала Дашина мама, — пожалуй, я должна попросить у тебя извинения за тот давнишний разговор по поводу ночёвки на даче. Мне не стоило его затевать.

— Вы — мать, — пожал я плечами, -никто не вправе судить Вас за беспокойство о своих детях. Но я уже не раз говорил Вам, и повторю снова: я никогда не причиню ни малейшего вреда ни Дарье, ни Кире. Я просто физически не могу этого сделать.

— Я верю тебе, Кирилл, и, насчёт своей просьбы можешь не волноваться тоже; разумеется, я обещаю никому ничего не рассказывать. А сейчас- иди, буди Дашу; вам уже пора уходить отсюда.

Для остальных план был такой: Кира остаётся дома. Никому не открывает, к телефону не подходит. Для гарантии Анастасия Марковна втихую отключила и телефон и дверной звонок. Сама она едет в больницу и забирает маму. По пути заезжает на вокзал и покупает билеты на вечерний поезд в Ленинград. Мы с Дарьей должны были приехать туда раньше; забрать, если надо, какие-то вещи из их квартиры, и ехать ко мне. Я не сомневался, что мои родители не откажутся приютить Дарью. В самом крайнем случае, можно был поехать к Евгению и Евгении.