Моя необычная обычная жизнь

Интермедия 11

Следователь Вольдемар Алунас в который раз перечитывал материалы проверки, проводимой по заявлению родственников недавно умершего в местной больнице пациента.

Они не жаловались на медиков, как можно было бы ожидать, а просили проверить на причастность к его смерти бывшую семью умершего. При этом диагноз, как при поступлении, так и посмертный, никаких оснований для подозрений на этот счёт не давал; инсульт — он и есть инсульт. Признаков внешнего воздействия или травм у пациента выявлено не было. Так что само заявление заставляло сомневаться в целесообразности такой проверки, но начальство велело «как следует покопаться», и Вольдемар копал.

И чем больше он погружался в это дело, тем более странным оно ему казалось.

Выяснилось, что умерший недавно освободился из мест лишения свободы, где отбывал срок за изнасилование своей несовершеннолетней падчерицы. Вольдемар поднял то старое дело и даже поговорил с теми, кто его вёл. Тогда родственники осуждённого во всём обвиняли саму жертву насилия, а после приговора устроили девочке настоящую травлю, так что её семья вынуждена была сменить место жительства. И вот теперь бывший зэк и его бывшая семья в одно время оказываются в этом городе. Причём, как выяснилось, семья давно полагала осуждённого умершим в заключении, а приехали они навестить родственницу, находящуюся в больнице, при том, что сама эта родственница уверяет: о своей болезни им не сообщала и приехать не просила. Медперсонал также заявил, что никому не звонил.

До этого момента картина для следователя была абсолютно понятной; кто-то, скорее всего родня осужденного, подстроили встречу освободившегося зэка со своей бывшей семьёй, в том числе со своей жертвой. С какой целью? Вольдемар полагал, что просто из мести. Потому, что никакого иного мотива здесь не прослеживалось.

Пока всё было понятно, а вот дальше начиналась полная чертовщина. Бывший осуждённый, очевидно находясь в здравом уме, поджидает членов своей бывшей семьи возле дома родственницы, которую они приехали навестить. Т.е. он, во-первых, точно знает, что они здесь, а, в-вторых, в состоянии найти туда дорогу. Т.е. полностью адекватен. А после его находят возле этого дома в полном беспамятстве. При этом заявители указывают на его возможную встречу со своей бывшей падчерицей и её одноклассником, который приехал сюда вместе с ней. Свидетелей не было, а сами подростки, ради опроса которых в качестве свидетелей пришлось ехать в Ленинград, показали, что видели какого-то мужчину на дорожке возле дома, но с ним не общались, т.к. приняли его за пьяного. Девочка бывшего отчима не узнала, да и не присматривалась; она ведь считала его умершим. О том, что он жив узнала потом от матери, которая в свою очередь узнала это от своей матери, той самой родственнице в больнице, которая узнала это ещё от кого-то; то ли знакомых, то ли медперсонала, куда его привезли… в общем, тут след терялся.

Почему уехали на следующий день? Не хотели встретиться с бывшим зэком (а кто бы хотел?) и его роднёй. А дети уехали раньше — хотели по Риге погулять.

В общем, события выстраивались следующим образом: в полном здравии и уме бывший отчим караулит свою бывшую падчерицу, которая гуляет по городу со своими одноклассником, возле дома её бабушки. Затем, буквально за считанные минуты, если не секунды, до того, как дети подойдут, у бывшего зэка случается инсульт, и бывшая жертва насильника просто проходят мимо, не узнав его.

В такие «счастливые совпадения» жизнь и работа следователя давно отучили верить. Но и уцепиться было не за что.

Ведомый скорее интуицией, чем реальными подозрениями, Вольдемар запросил данные по этим детям. И тут внезапно выяснилось, что они уже не раз попадали в поле зрения милиции. Особенно Вольдемара впечатлил эпизод в поезде. Этот юноша сам тогда попал под проверку по подозрению в причинение тяжких телесных повреждений задержанному, однако тот, так же по «счастливой случайности», внезапно погибает в СИЗО.

В две таких случайности Алунас поверить уже не мог никак. Но и «предъявить» он тоже не мог ничего, кроме своего «не верю».

А потому закрыв папку с материалами проверки, он вставил чистый лист в новенькую «UNIS», и начал печатать «Постановление» об отказе в возбуждении уголовного дела по материалам проверки, которая установила отсутствие события преступления.