Моя необычная обычная жизнь

Глава 63

«Весенний был» мы с Дарьей снова проигнорировали, как и «зимний», но на «бал выпускников» всё же решили пойти; «к узам дружбы нельзя относиться легкомысленно», — как говаривал старина Лао-Цзы.

Он традиционно проходил в конце мая, и был своего рода аналогом «выпускного», с той лишь разницей, что «бал выпускников» всегда проходил в школе, и на него, кроме самих выпускников, могли прийти лишь те, кого они пригласили персонально. Учителя и родители считали, что этот «бал» способствует снятию нервного напряжения перед выпускными и вступительными экзаменами, которые ожидали школьников в июне и августе. Ребята уходили в неизвестную и немного пугающую взрослую жизнь, и это было их прощанием со школой, а по сути — с детством

Даша пользовалась популярностью на балу, и танцевала практически все танцы. Я же старался особо «не отсвечивать», сознавая момент. Хоть у меня и сложились неплохие отношения со старшеклассниками в целом, но я был здесь лишь благодаря Даше, а не наоборот.

По музыкальной части у Даши были очевидные успехи, а на воде она теперь держалась так уверенно, что может и не всё кавголовское озеро переплыть, но до середины доплыть вполне смогла бы. А ближе к лету посыпались ещё «ништяки»; неожиданные для одних, и вполне предсказуемые для других. Внезапно, с радостной новостью прибежала из школы Кира; её коллектив, в котором она занималась танцами, в июне едет в «Артек», и она тоже! Попасть в «Артек» было в то время для советского школьника сродни полёту в космос. Почти недостижимая мечта для простого, обычного пионера. А вот художественные или спортивные коллективы там принимали куда охотнее. Коллектив, где занималась Кира, ничем выдающимся не блистал; был просто «одним из многих» подобных. Тем удивительнее было для всех это решение.

Даша искренне радовалась за Киру. После январских событий отношения между сёстрами вышли на какой-то иной уровень; стали настолько крепкими и дружескими, насколько это вообще возможно. Ну и мой статус «приёмного брата», как однажды назвала меня Кира, более сомнению не подвергался.

Затем пришёл черёд радоваться и удивляться Анастасии Марковне, которой также внезапно, от щедрот профсоюза, выделили путёвку в санаторий у моря. И тоже в июне. А у нас с Дарьей в июне должна была быть практика в школе. Ну или как альтернатива - КМЛ. Но туда нам путь был заказан.

Анастасия Марковна немного пометалась по тому поводу, что Даша останется на три недели одна, (а «за скобками» читалось «вдвоём с этим»), без материнского пригляда, но мы вдвоём с Дашей клятвенно сто раз её заверили, что всё здесь будет в порядке, а такие подарки от профсоюза могут вообще больше в жизни не случиться, тем более в случае отказа (да ещё по такому поводу!), и, в общем, убедили ехать. Всё это было немного нелепо; ведь мы с Дашей постоянно где-то бродили вдвоём, а также занимались у неё дома, когда сама Анастасия Марковна была ещё на работе, но вот «материнское сердце» жеж…

Однако, «практика» в школе, которая подразумевала просто подсобные работы при косметическом ремонте, меня не устраивала от слова «совсем». Если государству было так необходимо «воспитание через труд», то я полагал, что любой труд должен быть оплачен. И если в КМЛ этот принцип соблюдался, то «практика» в школе такого не предполагала. Да, компенсировалось это возможностью сачкануть, уйти раньше, но всё это было не важно, а важен был принцип. Ну и деньги, конечно, тоже. Деньги были нужны.

Я не собирался тратить на развлечения те деньги, что лежали на второй книжке в Сберкассе; они были нужны для дела. Приоритетом на оплату Дашиных занятий, а также на одежду для девочек. В первую очередь для Киры, которая вступила в период быстрого роста, так что вся одежда стала ей мала за год. Ну и плюс ко всему, я ожидал выполнения главного пункта наших договорённостей — новой квартиры. Мне в любом случае было необходимо дождаться получения паспорта (а паспорт выдавался по достижении 16 лет). Так что до конца сентября я был «свободен». А вот Дашиной семье предстояли существенные траты. Так что ещё и рассчитывать всё придётся до рублика.

Я изложил свои взгляды на жизнь директору и Августе Демьяновне, отвечавшей за все внеклассные дела в школе, и неожиданно легко получил от них разрешение на самостоятельное трудоустройство, но с условием предоставить соответствующий документ об этом. Лучше всего — «Трудовую Книжку».

Разумеется, трудоустраиваться подразумевалось вместе с Дарьей.

Работу мы нашли достаточно быстро. В то время ещё не было столько условий и сложностей для приёма на работу несовершеннолетних, а рабочие руки требовались буквально повсюду. В итоге мы оформились на работу в обычный продовольственный магазин недалеко от дома. Я — рабочим, Даша — продавцом в хлебный отдел. Наш график был два дня подряд по 12 часов, и два дня выходных, что нас полностью устраивало. Плюс нас кормили бесплатным обедом, т.к. уйти в обеденный перерыв мы не могли; вдруг придёт машина. Ну и иногда перепадало чуток дефицита, обычного в то время. Для несовершеннолетних в СССР был установлен сокращённый рабочий день; в возрасте от 15 до 16 лет — 4 часа. При этом оплата труда несовершеннолетних за сокращённый рабочий день производилась как за полный рабочий день. Легко подсчитать, что мы с Дашей перерабатывали норму часов для подростков в три раза. Администрации магазина позарез были нужны работники на летний период отпусков, а нам были нужны деньги. Поэтому мы договорились, что работаем по тройному графику 6 недель, а зарплату будем получать в течение трёх месяцев, и числиться на работе тоже будем три месяца. «Трудовые книжки» нам выписали.

Мои родители наш трудовой порыв одобрили, особенно отец, который знал, какие суммы у нас лежат на книжке. Это показывало наше серьёзное отношение к деньгам и к тратам. Каждый день я провожал Дашу домой, и иногда, если это был выходной и не очень поздно, заходил ненадолго, но ни разу не оставался ночевать, и даже не заикался об этом. Даша тоже соблюдала этот негласный договор с мамой.