Моя необычная обычная жизнь

Глава 66

На следующий день я позвонил Евгению, рассказал про полученный Анастасией Марковной ордер на квартиру, и к некоторому его удивлению, попросил отдать полиции все документы-«гарантии».

— А как же твой квартира? — спросил он. — Отказываешься, что ли? Почему? Что-то произошло?

— Нет, не отказываюсь. Это было бы глупо.

— Тогда в чём причина?

— Они её дадут и без этих бумаг.

— Ты так уверен в этом?

— Нет, не уверен, но полагаю, что, если мы вернём документы, шансов на квартиру будет больше.

— Ну как знаешь, — сказал Евгений. -- Это твоя игра. Но мне нужно будет твоё письменное распоряжение об этом, заверенное адвокатом.

Мы быстро договорились, а затем он спросил, как наш турпоход, как Кире «Артек», и как девочки вообще. По телефону такое обсудить было невозможно, и я пообещал, что в ближайшее время приду с сёстрами и всеми рассказами в гости. Что и было в ближайшее же время исполнено.

Конечно же, главной темой была новая квартира. Девочки пришли вместе с мамой, поэтому «летние» рассказы на тему «как я провёл», причудливо перемешивались с обсуждением «как же теперь всё будет». Кроме того, важнейшей темой было то, что 1 сентября Алина шла в школу. Да, ей было всего 6 лет, но осенью уже исполнялось 7, девочка была очень развита, а знала и умела больше, чем иные к концу 1 класса.

Пожалуй, следует сказать и о нашей «звёздной тайне», как её назвала сама Алина.

Все дети верят в Деда Мороза. И даже взрослея, и даже узнавая в волшебнике с белой бородой то папу, то дворника, а то и воспитателя «марьиванну», они всё равно тихонечко верят. Верят в чудо новогодней ночи, верят в силу новогодних ритуалов; ведь не зря же сами взрослые годами их соблюдают. А значит в них есть какая-то тайна и какой-то смысл. А уж какие внутренние драмы, а то и трагедии случаются на почве религиозный верований! Если же уйти от мистики, то проблемы кризиса веры могут касаться и науки, и политики, и просто семейных отношений, нередко приводя к практически оруэловскому двоемыслию, которое он определил как «способность одновременно держаться двух противоречащих друг другу убеждений…Говорить заведомую ложь и одновременно в нее верить».

Алина взрослела, а по типу мышления была мудрой. Поэтому она и верила, и не верила. Верила в то, во что ей хотелось больше верить в данный момент. Она верила не столько в «звёздную принцессу», сколько в то, что в мире есть тайны, есть чудо, есть волшебство. Например, в то, что можно на самом деле не стареть. Вот просто мы с Дашей такие растяпы, что забыли «волшебные таблетки». Она могла подозревать, что никаких волшебных таблеток не существует, но где-то в уголке сознания не желала отказаться от веры в то, что они всё-таки есть, а раз они есть где-то, то значит они возможны, и рано или поздно могут быть и здесь.

И ей вовсе не требовалась моя помощь, как я опасался, чувствуя за собой ответственность и даже некоторую вину. Алина была гораздо сильнее, чем можно было подумать, глядя на всего лишь шестилетнего кудрявого ребёнка, который сейчас отчаянно спорил с Дашей, кто может больше «блинчиков» пускать камнем по воде.

Узнав, что Кира — сестра Даши, а я брат Киры, но не Даши, она даже не стала заморачиваться поиском логики или объяснений, а просто приняла действительность такой, какой она была ей объявлена, и которая ей всё объясняла и которая её полностью устраивала. Она соответствовала её картине мира, а значит была верной. И не нуждалась поэтому в доказательствах. Вот так просто.

Потом Алина спросила, может ли и она стать сестрой для Киры и Даши. На что была зацелована и затискана ими. А после уже втроём, держась за руки, все три сестры пошли радовать своих родителей «прибавлением в семье». После недолгих гаданий, те решили девочек именовать «двоюродными дочерьми». После чего (гулять — так гулять!) им захотелось решить вопрос со мной.

Для начала Алина решила спросить у мамы, может ли она стать мне сестрой, если я для Даши не брат? На что Женя отослала её прямиком ко мне. Очень серьёзная и задумчивая Алина крепко взяла меня за руку, и спросила, глядя мне «прямо в душу» своими карими глазищами, могу ли я быть её братом? Взрослые, с трудом скрывая улыбки, с интересом смотрели на нас. Хотя, что здесь смешного, на самом деле?

Я опустился на пол и усадил рядом Алину. А потом так же серьёзно, как и она, спросил, на самом ли деле хочет она стать моей сестрой.

— Потому что, — сказал я ей без тени улыбки, — это очень непростое и важное решение. Мы, Алина, сейчас не играем в «дочки-матери» или во что-то подобное. Когда можно в любой момент выйти из игры, или сказать "я в домике" и сделать перерыв на время. Ты же не можешь перестать быть дочерью для мамы и папы? Вот так же быть чьей-то сестрой; нельзя быть или не быть ею по настроению. Поэтому сейчас всё по-настоящему. Не «по-взрослому», а именно «по-настоящему». Ты это понимаешь?

Алина кивнула, продолжая смотреть мне прямо в глаза.

— Стать братом и сестрой — это значит быть одной семьёй. А это огромная ответственность. Ведь это навсегда. А семья - это не только подарки и развлечения. Ведь в жизни бывает по-разному. Иногда обиды, иногда даже кто-то и плачет, но что бы не случилось, в семье друг друга всё равно любят, никогда не бросают в беде, всегда заботятся друг о друге, а главное — никогда не предают.

Сёстры, став вдруг серьёзными, опустились на пол рядом с нами; Дарья обняла за плечи Алину, Кира меня. А взрослые перестали улыбаться.

— Алина, ты помнишь, как я сказал однажды, что Даша ДЛЯ МЕНЯ всегда будет звёздной принцессой?

— Помню! И для меня тоже Даша тоже всегда будет принцессой, — ответила Алина, -и я теперь всегда буду сестрой звёздной принцессы.

— Я тебя очень люблю, Алина, — сказал я, — и если ты сама этого хочешь, то я буду рад считать себя твоим братом, а тебя — своей сестрой.

После чего Алина запрыгнула ко мне на колени, и крепко обняв за шею, поцеловала, а я от души поцеловал её в ответ. Девчонки зашмыгали носами, а кое-кому из родителей срочно что-то понадобилось на кухне. Скажете, не слишком ли это для маленького ребёнка? Для обычного ребёнка — возможно. Но не для Алины. И не для того ребёнка, который хочет стать частью моей семьи, стать моей сестрой. Для таких детей у меня особый спрос. Потому, что для меня это тоже была уже НЕ ИГРА.