Моя необычная обычная жизнь

Интермедия 12

Проводив гостей, Евгений с Евгенией вышли на балкон вдохнуть вечернего воздуха.

— И как тебе вот это всё? — сделал Евгений неопределённый жест.

— Мне кажется, что все были очень искренни, — ответила Евгения, обнимая мужа за талию, — особенно Кирилл.

— Ага, особенно, на кухне, — не удержался от смешка Евгений.

— Да, он удивил и тут, — не поддержала смех Евгения.

— Чем же? — пожал плечами Евгений

— Тем, что мальчики так не разговаривают. Я тебе в который раз это говорю, а ты всё никак не прислушаешься.

— А как разговаривают мальчики? — снова улыбнулся Женя.

— Они смущаются, — снова не поддержала мама Алины попытку мужу свети всё к шутке. — Ни один мальчик не станет говорить об «этом» со взрослыми, а максимум лишь в своём кругу, да и то не все. Я, пожалуй, не удивлюсь, если он завтра расскажет девочкам и о моделях нижнего белья для них, просветит Киру насчёт физиологии превращения девочки в девушку, и даже расскажет, что нужно делать. Вот уже ничему не удивлюсь. Особенно после того, как он уложил спать Алину.

— Он был не один, а с Дарьей.

Евгения отмахнулась;

— Дашу он взял с собой для нас.

— Для нас?

— Разумеется. Это его «алиби». Да и Алине привычнее видеть её рядом. Ну и плюс ему просто нравится быть в ней наедине.

Женя немного помолчала

— Ты слышал ведь, как он разговаривал с Алиной, когда они «побратались»? Он говорил так серьёзно, как не с каждым взрослым-то можно говорить, а Алина его явно понимала. А как девочки буквально слетелись к нему на пол, ты оценил? Мы, умные взрослые, ещё ухмылялись, вот как ты сейчас, а дети уже что-то для себя поняли, ощутили серьёзность, среди игры. И вряд ли это у них получилось бы без Кирилла.

— И всё равно он всего лишь школьник. Пусть и умный, пусть и странный порой.

— Именно. Поэтому ему и нужна наша помощь, пока он ещё ребёнок. И ты проследишь за этим! — требовательно сказала Евгения.

Евгений кивнул:

— А я говорил тебе, что ещё выкинул этот юный «гений» со своими интригами?

— Я чего-то не знаю?

— Он отдал распоряжение отдать все документы, гарантирующие ему безопасность и выполнение его условий, уже сейчас.

— Вот как?- на секунду задумалась Евгения, — Какой умный мальчик, всё-таки, этот Кирилл! Он ведь совершенно не обучен, но интуитивно действует так, словно прошёл курс спецподготовки.

— Ничего не понимаю, — удивился Евгений. - По-моему, это просто какая-то глупость. И недооценка последствий. Чего здесь такого «умного» ты нашла?

— Ну как ты не понимаешь? — Женя потёрла переносицу, и пощёлкала пальцами рук, — Как бы тебе объяснить? Дело в том, что каждый, или почти каждый, ладно, негодяй, и вообще тот, кто поступает не хорошо, этот вот абстрактный «негодяй» — он отлично понимает, что поступает плохо. Т.е. понятия «добра» и «зла» у него всё равно присутствуют. Он творит зло не потому, что не понимает, что это зло. А исходя из ситуации, или даже из принципа, если угодно. Как, например, поступали с евреями нацисты. Это было зло «из принципа». Да любая религиозная или расовая война — это тоже будет «зло из принципа». И казни аристократии во времена Робеспьера, или наше родимое «раскулачивание» — это тоже всё оно.

Так вот; почти каждый, кто совершает эти злодеяния, в глубине души ищет для себя оправдание. Он не хочет быть Злом, а хочет быть лишь «жертвой обстоятельств»

— «Не мы такие — жизнь такая», — пробормотал Евгений.

— Совершенно, верно. И вот теперь Кирилл даёт им возможность свободно нарушить свои договорённости, нарушить своё слово, сподличать, без всякого принуждения. Отдавая им документы раньше времени, он лишает их оправданий в виде «обстоятельств», оставляя им лишь зло «из принципа». Теперь каждый, кто его обманет, кто воспользуется тем, что документов против них больше нет, лишится своего внутреннего самооправдания. Вынужден будет увидеть в себе не жертву ситуации, а истинного мерзавца.

Как раз, когда документы были у него, они могли «с чистой совестью» пытаться ему вредить, нарушить договор, обмануть и т.п. Потому, что это всё ещё были «обстоятельства». А теперь их нет. Кирилл своего рода пошёл «ва-банк», как он часто делает. Его или сметут, или он получит больше, чем рассчитывал. Вот такой расклад.

— И он не боится? — удивился Евгений.

— Я тебе тоже уже говорила, что он, почему-то, не боится вообще ничего. Он боится лишь за Дарью. А теперь ещё и за своих новоприобретённых сестёр.

Евгений помолчал, затем привлёк к себе жену, и нежно поцеловал;

— Как мне всё-таки повезло с тобой, а Алине с мамой, — сказал он.

Евгения не ответила. Улыбаясь, она молча смотрела на город под ногами.