Моя необычная обычная жизнь

Глава 70

Вечером все сёстры собрались вместе. Первый день, понятно, у всех был символическим, но тем не менее, для Алины это был Первый Школьный День, который открывал совсем новую жизнь для неё, да и для её родителей тоже. И для бабушки с дедушкой. Потому как родители Алины работали, и порой работали допоздна, а иной раз и вовсе не могли прийти домой. Так что базовое жизнеобеспечение новой школьницы целиком ложилось на родителей Евгении. Мы с Дашей сразу же предложили, если возникнут какие-то необычные обстоятельства, не стесняться, а рассчитывать на нас. Мы перехватим Алину; наши дела подождут.

Улучив момент, Евгений сказал мне, что все формальности «по нашему делу» выполнены; документы поданы адвокату «той стороны». Теперь остаётся ждать моего 16-летия и получения паспорта. А там будет видно. Я поблагодарил Евгения за помощь, ну а с рекомендованным им адвокатом я рассчитался заранее. Это были нерасчётные траты, но дело того стоило. Деньги пришлось вновь снимать, т.к. мои родители не были в курсе моих договорённостей, а потому финансово никак в этом деле не участвовали.

А вот Евгению мне пришлось рассказать откуда у меня такие крупные суммы. Правда, и здесь я выдал лишь урезанную версию событий, но Евгению хватило и этого. Он был профессионал, и отлично понимал, что ради «просто извинений» такие суммы не переводятся. Но настаивать не стал. И, раз уж зашла речь о деньгах он, немного поколебавшись, сказал, что у него «есть выход» на один комиссионный магазин, через который реализуются в закрытом режиме кое-какие новые вещи, которые сегодня назвали бы «конфискат». По ценам комиссионного магазина. Ну а то, что не покупается в закрытом отделе, магазин (читай- его директор) реализует в режиме открытом (ха-ха). Так что… Я поблагодарил и сказал, что информацию передам Даше, а та согласует с мамой список необходимого и подойдёт с ним к Евгению.Так вот и этот вопрос разрешался, по идее уменьшая финансовую напряжённость.

На следующий день семья Алины поехала на дачу, а мы с Дашей удрали от всех гулять в Павловский парк. Мы сильно подозревали, что таких свободных денёчков у нас теперь долгое время не будет. Школа, уроки, Дашина подготовка, тот же бассейн (а я настоял, чтобы Даша его не бросала, как и занятия на гитаре). Ну и у меня тоже появлялись какие-то свои заботы, связанные с предстоящим поступлением. Причём я даже ещё сам не знал, какие, но точно знал, что они есть. Или будут. А сейчас мы просто и беззаботно гуляли, как должны гулять двое влюблённых. Такой странный период в жизни, когда ты уже и не подросток, но вроде как ещё и не в «юности», потому, как школьник.

Я спросил Дашу насчёт Дня рождения, что и как она планирует; ведь он у нас в один день. И Даша неожиданно сказала, что подобно мне устраивать посиделки с едой и танцами у неё в этом году нет настроения. Я удивился; потому, что у меня-то были свои причины, которые были уникальны и исключительно мои, а что вдруг с Дашей? Начал её терзать расспросами, но она лишь улыбалась, и отвечала, что ничего не случилось, что всё в порядке, и что даже не в финансах дело, а просто она сейчас словно бы пересматривает ценности предыдущей жизни. И там сама с удивлением обнаруживает, что то, что прежде казалось таким важным, сейчас таковым уже не кажется, и наоборот.

— У меня такое чувство, — сказала Даша, — что я уже закончила школу. В том смысле, что прежняя жизнь куда-то уходит. И мне почти нечего взять из неё с собой в новую. Я занимаюсь в театральной кружке, но мне не хочется общаться с ребятами оттуда вне занятий. Нет времени на пустое времяпрепровождение. А когда есть свободное, то у меня есть ты, есть Кира, есть Алина, мама. Ну, возможно, с Надей мы могли бы общаться, но времени на свободные встречи нет. Ни у меня, ни у неё. Она ведь тоже где-то готовится к поступлению, и у неё есть свои друзья и своя семья. А новых попутчиков по жизни я ещё не обрела; это, очевидно, будут мои сокурсники, если я поступлю.

— Да почему нет-то? — возмутился я.- Ты столько делаешь для этого, столько работаешь, что ты просто не можешь, не имеешь права не поступить. И не имеешь права сомневаться в этом.

Даша ласково погладила меня по руке;

— Ну конечно, должна поступить и поступлю. Не переживай так. Хотя, ты же знаешь; всегда есть элемент случайности. Но мы ведь не об этом.

Я сейчас словно бы зависла между двух миров, двух жизней. Вот будто бы еду в поезде; из одной точки уже уехала, а в другую поезд пока не прибыл. И в голове ещё звучат голоса провожавших, и я ещё помню их лица и имена. И всё, что есть у меня - это всё ещё оттуда, откуда я уже уехала, и уехала навсегда. И мысли мои теперь лишь о новом месте и новой жизни, которая меня ждёт. О том, как я буду жить теперь, потому, что обратно уже не вернуться. Никогда и никак. А попутчики мои; они казалось бы, все оттуда, откуда и я. Но со мной их уже почти ничего не связывает; у каждого из них своя станция и свой пункт назначения. И мне немного страшно от неизвестности, но есть и какое-то радостное предвкушение будущего.

— Хм... а где же мы все, кого ты чуть раньше перечислила? Я, Кира, Алина, мама?

— Я не знаю, Кирилл, — растеряно сказала Даша. — Это ведь просто метафора. Я просто пытаюсь тебе объяснить свои чувства. А вы все — вот здесь! — Даша прижала руку к груди. — Куда же вы отсюда денетесь? Вы здесь со мной навсегда.

Я обнял её, и мы немного так постояли, вызывая лёгкие улыбки на лицах редких гуляющих.

— Вот поэтому я и не хочу отмечать свой День рождения. Не вообще, а именно сейчас, и так, как мы это привыкли делать. Ведь это уже прошлое для меня, а будущее пока ещё не наступило. А ты? Ты тоже не будешь отмечать, как и в прошлом году? И вообще, почему ты не отмечаешь его больше? Что такого случилось, не считая той молнии, — Даша понизила голос и оглянулась, а я невольно улыбнулся, — что ты перестал это делать? Что изменилось в тебе самом?

Вот, умеет же Дарья в суть смотреть, даже когда её не понимает.

— Если продолжить твою метафору, то пока я спал, мой вагон отцепили, а меня в нём забыли. Поезд уехал со всеми, кто в нём был и кого я знал. И когда я проснулся, то никого вокруг не нашёл. Я долго, очень долго ждал в одиночестве, чтобы за мной кто-нибудь пришёл, потому что не знал даже, как открыть дверь. И однажды за мной пришли; и в виде помощи просто выпихнули из вагона на перрон, но вот куда я ехал — я уже не помнил. А может и не знал никогда, потому, что это знали те, кто ехал со мной.