Моя необычная обычная жизнь

Интермедия 13

— Ну что же, девочки, давайте спать, — сказала Анастасия Марковна. — Завтра у нас длинный день, а вечером к нам придёт очень важный гость. Я пригласила его на наш, так сказать, семейный ужин. И я хочу, чтобы вы к этому ужину были дома. Весёлые, нарядные и красивые.

— Нарядные и красивые? На семейный ужин? Мама, что такое ты говоришь?- изумилась Даша.

— А станцевать перед «важным гостем» мне не надо будет? — спросила не поворачиваясь Кира, которая смотрела в окно.

— Кира! Даша! Девочки,.. —растерялась Анастасия Марковна.

— Где Кирилл, мама? — продолжая смотреть в окно, спросила Кира. — Где мой брат? Я что-то не вижу его, — она постучала ногтём по стеклу. — А «семейный ужин» у нас теперь, значит, без него, но с «важным гостем»? И так теперь, надо понимать, будет всегда? Да? Мама, почему ты выгнала Кирилла?

— Никто его не выгонял! — рассердилась Анастасия Марковна. — Не говори ерунды. Он сам так решил. Мы так договаривались с ним, и он просто ушёл к себе. Вот и всё.

— А ты позволила ему уйти, — заключила Кира.

— Я позволила ему уйти, — тихо откликнулась Даша. — Какая же я дура! Почему я сразу не ушла с ним?

— Девочки, что с вами? Что здесь происходит? — Анастасия Марковна чувствовала, что не понимает дочерей. Ну мальчик, ну друг, ну помогает. Ну пусть даже романтические отношения у него со старшей. Да надолго ли, когда впереди ждёт насыщенная студенческая жизнь с новыми заботами, с новыми друзьями? Это в школе они вместе каждый день, а начнётся другая учёба — как часто будут видеться? Раз в неделю? В месяц? Десять встреч в году у юношей и девушек в 20 лет — какая там любовь? Да и сам Кирилл также, надо полагать, уйдёт с головой в своё студенчество. Долго ли он сам свою школьную любовь помнить будет?

Анастасия Марковна была женщиной с большим жизненным опытом. И всегда была на одной волне со своих детьми, и они всегда прекрасно понимали друг друга. Но сейчас происходило что-то иное. Да, один раз она чуть не допустила ошибку, когда хотела перевести Дашу в другую школу, чтобы оградить её от этого мальчика, но сама же вовремя и спохватилась. И больше такой глупости повторять не станет. Просто время и сама жизнь сами всё расставят по своим местам. Без неё. В этом она не сомневалась. Но зато к ней претензий уже не будет.

Не то, чтобы Кирилл ей не нравился. Она ничего против него лично не имела. Он нравился девочкам, особенно Дарье. И дружба с ним оказала на неё благотворное влияние. Это она признавала. Но Анастасия Марковна просто не верила в будущее этих отношений. И опасалась, что они могут как-то помешать её дочери в её новой жизни. Как тот старый чемодан без ручки из анекдота, который и тащить тяжело и бросить жалко. И наполнен тот чемодан будет грузом старых, уже не нужных отношений и обязательств, что дают друг другу романтичные, но неразумные, и ещё не знающие жизни, подростки. Анастасия Марковна в своё время по достоинству оценила решительность старшей дочери, которая, перейдя в новую школу, оставила позади проблемы своей прошлой жизни. И сейчас Даша явно была устремлена вперёд; вот, даже не захотела старых друзей на свой день рождения приглашать. И Анастасия Марковна опасалась, как бы этот Кирилл, и эта их детская влюблённость с Дарьей, не стали своего рода грузом ненужного прошлого; якорем, цепью, гирями на ногах у идущей в новую жизнь Даши. Анастасия Марковна разумно полагала, что принимать решения и строить свою новую жизнь, её дочь должна без оглядки на мнение этого Кирилла, и без учёта его интересов. К тому же, Анастасия Марковна хотела устроить и свою собственную жизнь, и её совершенно не устраивало, чтобы какой-то, пусть и хороший, но всё же посторонний мальчик, каким-то образом влиял на это, а то и указывал ей, взрослой женщине!

И ещё. Он её пугал. Не так, как боятся чего-то злого или угрожающего - нет; он её пугал своей непонятностью. Этот мальчик совершенно не походил на своих сверстников. Его логику и его поступки Анастасия Марковна не могла предугадать, а порой даже и просто понять. Подросток, ухаживающий за её дочерью, не может быть непонятным для неё. А Кирилл был именно таким. Анастасия Марковна по-своему уважала Кирилла, и даже была ему благодарна; он держал своё слово, и никакой опасности для девочек не нёс. Надо было отдать ему должное. Но не он должен управлять жизнью её семьи; это должна делать она сама. Не он должен определять жизнь её дочери, а она, её мать. Но теперь её дочери взбунтовались.

— Я вас не понимаю, Кира, Даша! Что за истерики? Да, у нас будет семейный ужин. Да, своей семьёй, в своей квартире. Не пойму я, причём здесь вообще Кирилл? Что вы так взбесились вдруг? В конце концов, у Кирилла есть его собственная семья; у него есть мама, папа и брат. Да, он ваш друг, и мой тоже, надеюсь, и пусть даже кто-то из вас называет его «братом», но он не член нашей семьи, а только её друг.

— «Называет»?- очень тихо, но очень нехорошо прошептала Кира.

— «В своей квартире» — саркастически, едва ли не передразнивая мать, произнесла Даша. — «В своей квартире». Мама, скажи это вслух ещё раз десять, чтобы понять, наконец, причём здесь Кирилл!

Анастасия Марковна непроизвольно прикрыла рот ладонью, и села на стул.

— А…

— И всё остальное — тоже Кирилл. И не вздумайте сказать ему о том, что вы теперь это знаете! И что это я вам это рассказала! Он запретил говорить вам об этом, а я вот не сдержалась. Нарушила обещание. Из-за тебя, мама! - Дарья говорила зло и серьёзно. — И ещё. Как ты определяешь, мама, кто у нас тут «член семьи», а кто нет? По крови, по печати в паспорте? У нас тут, помнится, жил один такой, с печатью.

Кира подбежала к сестре и обняла её. Анастасия Марковна хотела что-то сказать, но Даша не дала:

— Не бойтесь, слёз и истерик у меня больше по этому поводу не будет. Спасибо Кириллу. Он вылечил меня. Он, который, оказывается для тебя, мама, вообще никто. —И Даша крепко прижала к себе сестру.

— Мама, мы не дурочки малолетние, и прекрасно тебя понимаем. И, возможно, ты сто раз права, и твой «важный гость» — прекрасный человек. Но ты …извини, но ты просто унижаешь нас таким подходом и таким отношением. Ты просто отмела нас и наше мнение и наши чувства как нечто несущественное, как какие-то пустые детские капризы. Всё, что ты нам оставила — это быть «нарядными и красивыми». Тебе не важно, что значит для нас Кирилл. Тебе не важно, что Кира считает Кирилла братом, а он её сестрой. Не важно, кем я считаю его для себя. Но это важно для нас. Во всяком случае, это важно для меня. Это ОЧЕНЬ ВАЖНО для меня. Это для меня, может быть, вообще ВАЖНЕЕ ВСЕГО сейчас. А потом ты говоришь: «А при чём тут Кирилл? Он не член семьи»