Моя необычная обычная жизнь

Глава 75

— Ты помнишь, Даша, как мы гуляли 2-го сентября в Павловске, и обсуждали наши Дни рождения? Вернее то, почему мы не хотим их праздновать.

— Как ни странно, но помню. Я почему-то очень хорошо запомнила наш разговор тогда. Он мне показался несколько странным, и каким-то недосказанным.

— Тогда ты может вспомнишь те метафоры про поезд, которыми мы обменялись?

— Конечно. Меня зацепила твоя, и я потом даже пару раз о ней думала. Мне тогда показалось, что ты хотел сказать больше, чем сказал.

— Тебе показалось абсолютно правильно, Даша. Потому, что это была вовсе не метафора.

Я рассказал ей всё. Всё, что помнил, всё, что знал, всё, что сам думал по этому поводу. Пока я говорил, я боялся посмотреть на Дашу. Боялся того, что мог увидеть. Я смотрел в окно, смотрел в пол, в потолок; куда угодно, только не на неё. Я бегал по комнате, но боялся сесть рядом с ней. И, закончив говорить, так и остался стоять у окна, уставившись на пустынную заснеженную улицу, и не рискуя встретиться с Дашей взглядом.

— Бедный, бедный мальчишка, — Даша обняла меня за талию и прижалась щекой к моей спине. — 12 лет — это столько, сколько будет Кире через месяц. Как ты смог всё понять, всё это вынести, найти возможность жить? И самое ужасное, что ни с кем нельзя поделиться, никому нельзя рассказать. Даже родителям, даже друзьям. Никому. — Даша тяжело вздохнула.

— Я был не совсем один. Наверное, только по этой причине я остался и жив и не сошёл с ума.

— Ты и сейчас не один, -Даша сильнее прижалась ко мне. — Не один.

Мы стояли так долго, но я не сразу смог заговорить.

— Ты не боишься меня? — спросил я, когда наконец смог протолкнуть слова через глотку.

— Не-ет, — прошептала Даша, продолжая обнимать меня.

— А веришь?

— Да-а…

— Так, чтобы полностью, до конца, без тени сомнения?

Даша силой развернула меня к себе:

— Кирилл, а ну-ка, посмотри мне в глаза. Ты мне никогда не лгал; теперь я это понимаю. Но разве я когда-нибудь говорила тебе неправду? Разве я когда-нибудь хитрила с тобой? Ловчила, юлила, избегала ответов?

Я помотал головой, разбрызгивая зачатки слёз из глаз.

— Нет, Даша, никогда. Ты удивительная.

— Скорее, не совсем нормальная, как и ты, -улыбнулась Даша, и я невольно улыбнулся в ответ. — Но почему ты не рассказал мне всего раньше? Неужели не доверял так долго?

— Не в этом дело, не в доверии. Почему-то я доверял тебе всегда. Просто почему-то сразу решил, что вот буду доверять этой розоволосой девочке на 100%. А если всё же ошибусь — значит ошибусь. Сам и дурак. Но мне так хотелось иметь рядом кого-то, кому я смогу верить, на кого всегда можно положиться. Не дай бог тебе узнать, Даша, какая это тоска, — я снова проглотил комок, и зажмурившись прогнал последние слёзы из глаз, — когда тебе некому довериться, когда ты всегда один, даже среди людей. Включая самых близких. Это СМЕРТНАЯ ТОСКА, Даша! Вот почему мне так дороги мои «сёстры» и ты. Потому, что это всё, что у меня есть.

Я помолчал.

— А не говорил я тебе по двум причинам: во-первых, я боялся, что ты мне не поверишь. Да ты бы и не поверила, расскажи я тебе это слишком рано, ведь так? А если бы ты мне не поверила, то что бы подумала о человеке, который рассказывает тебе всё это? Что он либо страдает галлюцинациями, либо он безбожный врун, и таким дешёвым способом пытается произвести впечатление на девочку. И то и другое привело бы к тому, что ты прекратила со мной общаться.

— А какая вторая причина? — спросила Даша, вытирая мне щёки.

— А, во-вторых, я боялся, что ты мне поверишь.

Даша удивлённо подняла брови.

— Поверишь, но не поймёшь, — пояснил я. — Ну хорошо; как ты думаешь, сколько мне лет?

— Неужели действительно триста? — улыбнулась Даша, — ты не шутил, оказывается?

— Вот этого я и боялся, — вздохнул я, в свою очередь прижимая Дашу к себе. — Мне ровно столько же лет, сколько и тебе. У меня не было никакой другой жизни. Я никогда не был взрослым, Даша. Я не знаю, что это такое — быть взрослым. Можно сказать, что в той "паузе" я и не жил по-настоящему. Моя жизнь — это то, что было ДО ТОГО, и то, что было ПОСЛЕ. А по большому счёту, «после» для меня наступило только после нашей встречи. Лишь с этого момента я действительно начал жить, а не сидеть в своей паранойе и в своём одиночестве. Ну а то, что было «во время» — это была не жизнь, Даша. Это был тот самый отцепленный вагон. С той лишь разницей, что в вагоне ещё есть надежда, что тебя рано или поздно найдут и освободят, а у меня такой надежды особо не было.

Я отпустил Дашу, и отошёл на пару шагов.

— Но я боялся именно такого - что ты сочтёшь меня взрослым. Ужасным и «противным», как ты сказала однажды, решив, что я разговариваю слишком «по-взрослому». Тогда я и стал бояться этого. А после твоего рассказа… ну, ты понимаешь - о том кошмаре, который пришлось тебе пережить, как бы ты отнеслась к мысли, извини Даша, оказаться в одной постели со взрослым? Увидеть в твоих глазах отвращение или страх — это стало бы для меня последней каплей. Я не знаю, как смог бы пережить такое, да и смог бы вообще. И не предпочёл бы я тогда покончить со всем этим кошмаром раз и навсегда самым радикальным образом.

— Так вот почему ты так шарахался от меня, — задумчиво сказал Даша, медленно подкрадываясь ко мне.

— Да, — не стал я отпираться, потихонечку пятясь от неё. — Однажды я всё равно рассказал бы тебе то, что рассказал сейчас. И вот ты бы вдруг осознала, с кем у тебя было ЭТО. И решила, что какой-то «противный взрослый» просто в теле подростка, СНОВА…

Даша прыгнула на меня, обхватив руками и ногами, и заткнула мне рот поцелуем. Ну а я, как и сказал ранее, теперь уже был не хозяин своему телу.

* * *

Мы снова задремали, и проснулись лишь к обеду.

— Нормальные люди не знают, что делать с обжираловкой в праздник, а я готов уже десяток таких котлет слопать, как те, что нам передала маленькая сестра. Где бы нам ещё едой разжиться? — задумался я. — Может по соседям пойти? Я буду петь, ты танцевать; глядишь, и вынесут нам еды какой..