Моя необычная обычная жизнь

Глава 76

— Нда, дела, — сказал я, когда Даша поведала мне про «красивыми и нарядными», — А ты уверена, что это именно то, о чём ты думаешь?

— Уверена, уверена. Я давно стала замечать некоторые изменения в маминых поступках и поведении, да и сейчас я почти открыто про это говорила, а мама даже не пыталась опровергнуть. Нам-то с Кирой что делать?

— А что вы можете? — развёл я руками.

— Разве тебя это не трогает?

— Ещё как трогает! Я не понимаю Анастасию Марковну; она же ваша мать. Очевидно же, что сам факт наличия взрослого мужчины в вашей квартире уже будет нелёгким испытанием как для Киры, так и для тебя в первую очередь. Безотносительно поведения этого мужчины и его человеческих качеств. А с другой стороны, я её понимаю с житейской точки зрения; жизнь одна, годы уходят, часики тикают. Через 10 лет она рискует остаться одна в вашей большой квартире, если, конечно, кто-нибудь из вас не приведёт какого-нибудь альфонса на постой. Ай! — на всякий случай я отошёл на пару шагов, — а так Анастасия Марковна ещё даже родить может вам сестричку или братика.

— Родить?? — Даша даже остановилась, — ты рехнулся? В её возрасте?

— Рожают и в таком, и даже старше. Не часто, но это бывает, хотя, думаю, в вашем случае, это всё-таки больше боязнь одиночества в старости.

— Я забываю, кто ты…

— ДА-ША!

— Всё, извини. Вырвалось. Извини. — Даша чмокнула меня в щёку и растёрла перчаткой, — я просто и так в шоке, а ты ещё плеснул маслица в огонь.

— Не нравится мне это «нарядные и красивые», — задумчиво сказал я. — Сложно мужчинам понять женщину, а уж мать… Если ваша мама на самом деле хочет ввести в дом мужчину, то я бы, на её месте, напротив показал бы девиц-оторв, пацанок. Не хамок, нет, но вот этаких «сорви-голов». И если не испугается, готов принять их без «перевоспитания» и «отцовского пригляда», то потом уже можно быть «нарядными и красивыми». Но это я так мыслю, а как думает ваша мама — кто же знает. Там может «гордость материнская» главенствует; типа, как похвастаться.

— Что нам делать прямо сейчас? Посоветуй хоть что-нибудь.

— Лучше бы вы сначала провели «первичную оценку» персонажа. Так будет хоть какая-то конкретика.

Даша вздохнула.

- Ну ладно, раз ты просишь... давайте вы, например, оденетесь как-нибудь по-особому, раз уж к вам такое требование.

— Что ты имеешь ввиду?

— Мне как-то не ловко это советовать, но, например, ты оденься, хм...скажем так, ...э-э... нескромно.

— Это как же?

— Ну Даша-а... Одень платье покороче, чулочки. Не надевай бюстгальтер, наклоняйся, не сгибая ног … мне ли учить актрису. Только не переигрывай; мужчины нарочитость и фальшь чувствуют, а мама не простит. Не будь жеманной, но будь желанной. Веди себя естественно; так, словно ты такая всегда. И наблюдай. Так, как я учил вас с Кирой. Кто что делает в транспорте и т.п. Помнишь?

— Мама сразу поймёт, откуда ветер дует.

— Пусть поймёт. Это даже хорошо, если поймёт. Я же должен вас хоть как-то защищать? И она поймёт, что я в курсе и контролирую ситуацию.

— А Кира?

— Кира пусть будет твоей противоположностью. Такая «пай-девочка»; косички-бантики, белые колготочки, глазки в пол. Но главное — оцени, будет ли разница между тем, как он станет общаться и смотреть на тебя и на Киру. Одинаково или нет.

Некоторое время мы шли молча, а затем Даша задумчиво сказала:

— Никто бы из подростков такого не предложил. Никто. В тебе удивительным образом сочетаются цинизм и искренность чувств. Расчёт и эмоции. Но я не хочу никого другого. Потому, что других таких, подозреваю, в нашем мире нет.

— Я бы сейчас поцеловал тебя, но вон идёт твоя мама, и, боюсь, она не одобрит такого проявления чувств на публике.

Не сказать, чтобы лицо Дашиной мамы излучало приветливость, но приличия есть приличия.

— Добрый день, Анастасия Марковна, — поприветствовал я её. — С Новым Годом, и с новым, так сказать, счастьем.

— Рассказала-таки? — метнула Анастасия Марковна быстрый взгляд на Дашу и вздохнула, — хотя, чему я удивляюсь? Я уже ничему не удивляюсь.

Дарья, перестань прятаться за Кирилла. Я тебя не съем. Хотя вот выпороть, верно, не мешало бы.

— Поздно уже пороть, — не согласилась Даша. — Надо, когда поперёк лавки, а теперь уже без толку. Опоздали Вы, маменька.

— Ты понимаешь, Даша, что я из-за тебя не спала пол ночи? Даже хотела уже идти за тобой, но забыла адрес, а Кира, мелкая засранка, не сказала, хотя наверняка ведь знает.

— Маленькая сестра спасла нас второй раз за ночь! — с восхищением сказал я Даше. — Какая невеста завидная растёт!

— Когда это вы её ночью видели, что «второй раз»? Что вы ещё учудили?

— Мы видели не Киру, а её котлеты.

— Какие ещё котлеты? Что ты городишь?

— Очень вкусные котлеты. Даша пришла ко мне ночью босая, голодная, с ворованной шоколадкой и двумя котлетами от Киры в кармане, которые спасли нас от голодной смерти. Кстати, у Вас случайно нет с собой какой-нибудь еды?

— Еды? — обескуражено переспросила Дашина мама, — Почему босая? Кирилл, не морочь мне голову! Даша, почему ты была босой? Вот же обувь на тебе.

— Кирилл, что ты выдумываешь. Почему ты решил, что я пришла босиком?

— Ну, у тебя были такие ледяные ноги, что я подумал, что ты пришла босой. Мне, Анастасия Марковна, пришлось спасать ноги Вашей дочери, растирать и греть их об себя. Я потерял столько энергии...Так у Вас точно нет никакой еды?

— Еды?.. Греть об себя? Откуда ворванная шоколадка? Что за чушь ты несёшь! Даша, что с твоими ногами?

— Зачем бы я вдруг шла босой?

— Ну, может ты хотела заболеть, чтобы все плакали и жалели тебя. Или чтобы подкрасться ко мне неслышно и придушить подушкой.

— ЗАЧЕМ?!

— Откуда мне знать? — пожал я плечами, -Женщины, порой, так непредсказуемы в своих желаниях и поступках.

— Дарья! Ты обморозила ноги?! Так тебе же надо к врачу скорее!

— Порой тебя и вправду хочется придушить! — сказала Даша.